Любовь государственной важности

И конечно, Габриэль, который наклонился и прошептал Марии что-то на ухо, она рассмеялась.

Глядя на ее просиявшее лицо, Алекс подумал о том, как много и усердно она работала. Их профессиональные отношения в Алме были безупречны. Что же происходит сейчас? Почему вдруг она стала волновать его как женщина? Может быть, все дело в жарком чувственном воздухе Майами?

Мария права. Часть ее работы состоит в общении с Габриэлем Монторо, чтобы он не опозорил свою семью и не сорвал планы по восстановлению монархии.

Алекс понимал ее приоритеты. Но они ему не нравились.

Мария плохо спала и проснулась рано. Ее сновидения представляли собой путаницу из Алмы, Майами и Алекса. Габриэль там вообще не появлялся. Что неудивительно. Потому что, каким бы красивым и харизматичным ни был второй сын Монторо, он не заставлял сердце Марии биться быстрее.

Габриэль развлекал ее, смешил. И очень ей нравился. Но это был не Алекс.

Поворочавшись в постели, Мария поняла, что уже не сможет заснуть.

Облачившись в консервативную – от шеи до середины голени – кружевную тунику, она спустилась вниз. В Майами, возможно, другие стандарты, но Мария гражданка Алмы и потому придерживается определенного кодекса в одежде и поведении. Она никогда не совершит того, что может опозорить делегацию.

Кроме нескольких служащих отеля, ей никто не встретился. Мария особенно любила такие утренние часы. Едва она вышла из отеля, как тут же налетела на мужчину, подняла глаза.

– Алекс.

В темно-синих шортах и серой, мокрой от пота после пробежки футболке.

– Привет, Мария. Ты рано встала.

Он говорил спокойно, словно их последняя встреча не закончилась язвительными комментариями.

Она кивнула:

– Я легко обгораю на солнце. Подумала, сейчас самое подходящее время сходить на пляж.

Он склонил голову:

– Я такой людоед?

– Конечно нет.

– Хорошо.

Оба стояли и ждали, что другой заговорит.

– Ты бегал, – отметила она очевидное.

– Да. – Алекс снял очки-авиаторы. – Избавляюсь от стресса.

– У тебя дел по горло.

– Монторо не единственная проблема, над которой я сейчас бьюсь.

– Что еще? – полюбопытствовала Мария.

– То и это. – Бесстрастные слова. Нейтральный тон.