Конец Пиона

– Лейтенант Хейг! Прошу вас задержаться.

Молодой офицер остановился и направился к полковнику.

– Я хочу поговорить с вами о курсанте Татарине, – произнес полковник и снова сел в кресло. – Это же ваш курсант?

***

Прошло около двух месяцев с того момента, как Тарасов попал в разведшколу. За все это время ему ни разу не удалось встретиться с Проценко с глазу на глаз. Тот словно специально избегал каких-либо контактов. Однажды вечером, когда Александр находился в учебном кабинете, в помещение вошел Иван.

Он остановился в нерешительности в дверях, а затем, оглянувшись, вошел в класс.

– Будь осторожен. Прощай. Возможно, мы больше с тобой никогда не увидимся.

Александр не успел поблагодарить его: Проценко буквально исчез из помещения. Посидев, еще пять минут, он вышел из аудитории и направился в курилку.

« Интересно, о какой провокации говорил Иван? – с тревогой подумал Тарасов. – Наверняка немцы что-то придумали, а иначе бы он не стал меня об этом предупреждать».

Всю ночь он не спал.

За окном завывал ветер, который гнал по земле поземку. От этих звуков становилось не по себе. Александр встал с койки и подошел к окну. Неожиданно для себя он почему-то подумал о доме, о жене и ребенке.

– Что не спишь? – услышал он за спиной чей-то голос.

Он резко обернулся и увидел стоявшего в дверях дежурного по группе.

– Не знаю, Бес. Что-то не спится. Вот, стою и думаю о семье. Как они там без меня?

– А ты о них не думай, так будет проще и для тебя, и для них. Кто ты для жены и родственников? Предатель.

Это хорошо, что они не знают, что ты жив, а то чекисты их давно бы на Север отправили.

– Может, ты и прав. Пусть лучше думают, что я погиб. Так лучше для всех.

– Ты сам-то, откуда? – спросил дежурный.

– Неважно. Мы все – оттуда, – произнес Тарасов и махнул рукой в сторону востока.

Он снова лег на койку. Вскоре сон сморил его. Он спал беспокойно, скрипел зубами, словно старался перегрызть кому-то горло. Его разбудил голос дежурного, который поднял группу на утреннюю пробежку.

***

Александр бежал по извилистой лесной тропинке, стараясь не отставать от инструктора. Пот заливал глаза, и он иногда смахивал его рукавом нательной рубахи. С каждым минутой бежать становилось все труднее и труднее. В какой-то момент он понял, что вдоволь «наелся» воздуха, однако команды прекратить бег по-прежнему не было. Впереди Тарасова легкой трусцой бежал лейтенант Хейг. Глядя на него, можно было подумать, что он только начал забег.