Конец Пиона

«Кто он, враг или друг?» – подумал Тарасов, невольно вспоминая слова инструктора:

– Тарасов, заруби себе на носу, что там, куда ты направишься, у тебя не будет друзей. Многие будут стараться залезть тебе в душу, клясться в своей верности, но если ты хочешь выжить, то никогда и никому не должен доверять, ибо среди этих людей всегда найдется, хоть один человек, который обязательно продаст тебя немцам. Я не буду рассказывать, что произойдет потом. Ты меня понял?

– Так точно, – звучал его ответ, хотя он тогда не совсем еще понимал своего инструктора.

Ему просто не верилось, что все эти люди, которые в прошлом с нескрываемым восторгом шли в праздничные дни под красными знаменами, могли оказаться подлецами и предателями.

– Извините, товарищ инструктор, можно задать вопрос?

– Что у тебя?

– Мне одно не понятно: ведь у нас миллионы честных людей, патриотов нашей Родины, а вы говорите, чтобы я никому не верил? А как же тогда жить?

Лицо инструктора вдруг стало красным и злым.

– О каких патриотах ты говоришь, Тарасов.

– Так точно, товарищ инструктор.

– И еще: больше занимайся политическим образованием, читай газеты, изучай труды вождей мирового пролетариата. Ты – офицер, а задаешь такие провокационные вопросы. Ты же знаешь, что говорит о таких людях товарищ Сталин?

Инструктор повернулся и вышел из класса, оставив Тарасова один на один со своими мыслями.

***

Сильный организм Александра отчаянно боролся за жизнь. Утром следующего дня он уже смог подняться и выйти на перекличку. Несмотря на общую слабость, он выдержал эти полчаса и не упал на землю. Возвращаясь обратно в барак, он почувствовал, что ему очень тяжело идти. И снова, словно ангел-хранитель, около него оказался все тот же знакомый мужчина.

– Держись, земляк! Ты молодец, что смог выйти на перекличку, а то тебя хотели сегодня отправить в блошиный барак.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил его Тарасов. – Я еще немного поживу.

– Ты, Бога благодари, а не меня. Все в его руках: и жизнь, и смерть.

Войдя в барак, они разошлись в разные стороны. К вечеру среди узников пошел слух, что завтра утром в лагерь должна прибыть делегация из числа русских эмигрантов, которая начнет набирать людей в создаваемую немецким командованием Первую русскую национальную армию.