Фантазии о счастье

Она могла думать только о том, как сильно хочет лежать рядом с ним в постели голой и распутной, теряя себя в стихийном порыве сексуального возбуждения.

Хартли сделал ее живой. И ей это нравилось. Но вместе с великой радостью пришло и великое горе.

Судя по тому, как она себя чувствовала, готовить что-либо было слишком трудно. Она позавтракала хлопьями и бананом. Чашка горячего чая согрела ее холодные пальцы.

Покончив с завтраком, она отнесла в столовую вторую порцию чая в гостиную и свернулась калачиком на диване.

Держа в руках фарфоровую чашку, она раздумывала, не отменить ли ей сегодняшний ужин. Если Хартли придет, хватит ли у нее духу сказать «нет»? Нет, не хватит.

Тарлтоны принадлежат к высшему обществу Чарлстона. Они и семья Джей Би, Воганы, финансировали библиотеки и больницы, создавали благотворительные фонды. Их родословные восходили к временам, предшествующим Гражданской войне.

Фиона, конечно, знала себе цену: она хороший художник, независимая женщина и, несмотря на свои романтические мечты, – прагматик.

Вряд ли внимание Хартли к ней будет долгим. Сейчас Фиона интересует его потому, что в его жизни наступил кризис.

Шансы на то, что он действительно ответит на любовь Фионы, слишком малы. Может быть, сейчас он очарован ею, но, когда новизна померкнет, он отправится в другое приключение, с другой женщиной. А Фиона останется с разбитым сердцем.

Несмотря на всю свою рассудительность, она не могла заставить себя написать Хартли, чтобы он не приходил. Она отчаянно хотела видеть его.

И потом, конечно, ее интересовало, где он был все это время. И почему исчез без объяснений.

Фиона допила чай и встала, но голова вдруг пьяно закружилась, пришлось снова сесть. Через пять минут она снова попыталась встать. На этот раз знакомые очертания ее мебели остались на месте, но тошнота усилилась. В последний момент она бросилась в ванную, и ее вырвало два раза подряд.

Фиона была так слаба, что едва смогла дотащиться до своей спальни.

Она свернулась калачиком в центре кровати, дрожащая, словно одурманенная, и, потянув за край одеяла, кое-как накрылась.

И тут ее осенило. Может, она беременна? Эти странные эпизоды случались у нее уже несколько недель. Каждый раз она списывала недомогание на что угодно, кроме очевидной причины.

Сердце бешено колотилось в груди. Она потянулась к ящику, достала календарь и оцепенело уставилась на немаркированные клетки. Один месяц, два, три. Наконец она нашла короткую запись, сделанную ее рукой.