Фантазии о счастье

Вспоминал старинную столовую, накрытый к завтраку обеденный стол… И Фиону: ее лицо в обрамлении вьющихся от природы рыжих волос, широко поставленные серо-голубые глаза, и то, как она сидит в одном из кресел с хромированными ножками с блокнотом в руках.

Наконец он спохватился, что слишком долго размышляет, выбрался из машины и потянулся. Медлительность была ему несвойственна. Он всегда был импульсивен. В юности его порицали именно за склонность к решительным действиям, считая такое поведение признаком незрелости.

Ведь прежде чем что-то предпринять, надо все хорошенько обдумать. Он же предпочитал брать быка за рога. Ему нравилось управлять своей судьбой.

Сердце бешено колотилось в груди, когда он пересекал улицу и шагал по дорожке к крыльцу. Фиона, скорее всего, дома – ее «фольксваген-баг» стоял на подъездной дорожке. Машина была розовая, как сахарная вата, с крошечными голубыми морскими коньками, разбросанными по капоту. Это было причудливое транспортное средство, и оно идеально соответствовало образу художницы.

Поднявшись на крыльцо, он ослабил галстук, пообещав себе не терять самообладания. Тоска и множество других чувств обрушились на него, в горле пересохло. Он тяжело вздохнул, протянул руку и нажал на кнопку звонка.

Фиона услышала звонок в дверь и вздохнула с облегчением. Она ждала курьера, который должен доставить ей акриловые краски.

Художница была одета в заляпанную краской футболку и старые джинсы с прорехами на коленях, но курьер заставал ее и в худшем виде.

Спина напомнила о себе резкой болью, когда она вскочила на ноги. Издержки профессии – приходится подолгу сидеть на месте в застывшей позе.

Пробежка через ее маленький домик к входной двери обычно занимала несколько секунд, но она умудрилась стукнуться ногой об угол дивана, что заставило ее взвыть от боли. Дальнейший путь она проделала, прыгая на одной ноге.

С трудом переводя дыхание, Фиона распахнула дверь, на мгновение ослепленная ярким солнечным светом, и замерла.

Мужчина, стоявший на крыльце, определенно не был курьером. И он не был незнакомцем. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать невозможное.

– Хартли?

Потрясение быстро сменилось гневом. «О, черт возьми, нет!»

Этот человек ранил ее самолюбие и, возможно, даже разбил ей сердце.

Она инстинктивно захлопнула дверь, вернее, попыталась захлопнуть. Нога Хартли, обутая в итальянскую кожаную туфлю, помешала ей это сделать.