Час на соблазнение

Они стояли, обдумывая страшный смысл сказанного. Было немыслимо вообразить, что Квинтену придется проститься со страстью всей его жизни.

– Тебе, должно быть, было очень тяжело: ты еще не оправился от потери отца, – заметила Кэти. Квинтен переступил с ноги на ногу.

– Думаю, ты помнишь его, он был непростым человеком.

– Знаю, как о нем говорили на работе, но ведь вы… – Кэти умолкла, не зная, как выразить мысль. Мать братьев умерла, рожая Квинтена. Мальчиков воспитывал строгий отец. Кэти не всегда ладила с ним, но сейчас было не время вспоминать об этом.

Квинтен сунул руки в карманы и пнул маленький камешек.

– Я любил отца и, конечно, горевал о его утрате. Но, честно говоря, управлять бизнесом с братьями гораздо легче.

Кэти всегда умела читать людей – это было ее особым даром и не всегда оказывалось приятным. Как, например, сейчас, когда она чувствовала боль Квинтена, и ей отчаянно хотелось его утешить, снова увидеть его беззаботную, озорную улыбку. Но любая попытка это сделать означала бы сближение – а оно неминуемо перерастет во что-то большее.

Даже сейчас, два года спустя, притяжение между ними было по-прежнему сильным.

– Нам пора, – внезапно произнесла Кэти. – Я рано поднялась утром и жутко устала.

Квин медленно кивнул:

– Конечно.

Они повернулись и пошли назад. На сей раз ни один из них не проронил ни слова. Радостное волнение, что переполняло Кэти от предвкушения встречи, сменилось тупой болью.

Уже войдя в дом, Кэти остановилась.

– Доброй ночи, Квин, – произнесла она.

На миг ей показалось, что в глазах его вспыхнуло желание, и она была уверена, что он ее поцелует. Но Квинтен лишь коснулся ее щеки рукой.

– Рад, что ты приехала, Кэти, доброй ночи.

Повернувшись, он пошел к себе.

Несмотря на усталость, Кэти не могла заснуть. Все чаще ей в голову приходила мысль о том, что она совершила ошибку, решив, что справится с собой и сумеет прожить с Квинтеном шесть недель. Сейчас ей больше всего хотелось тут же отправиться назад в Портленд.

Ночь была длинной, но отдохнуть Кэти так и не удалось, а утром она чувствовала себя ужасно. Голова гудела, а в душе поселилась тревога: а вдруг Квинтен так же легко разгадает ее мысли, как и она – его? Может, он уже знает, что она по-прежнему к нему неравнодушна?

За завтраком оба молчали. Миссис Петерсон сновала туда-сюда, принося свежесваренный кофе, горячее печенье и яйца с беконом.