Час на соблазнение

Невозмутимая горничная ухмыльнулась.

– Не поручусь за это, но желаю вам приятного аппетита. Я сейчас уберу на кухне и уйду. Увидимся завтра утром.

Квинтену пришлось заставить себя взять ложку. Не то чтобы десерт был невкусным – скорее, ему стало внезапно печально, когда он осознал, что остается в огромном доме наедине с женщиной, которую не может уложить в постель, хотя очень этого хочет. Однако, едва проглотив кусок, он встал и сконфуженно произнес:

– Прости, мне пора в спортзал. Тебе здесь все нравится?

Кэти посмотрела на него так, точно прочитала его мысли.

– Все прекрасно, – произнесла она. – Когда хочешь начать утром работать?

– Миссис Петерсон подаст завтрак в восемь тридцать, – угрюмо произнес Квин. – Поедим, и можешь рассказать мне обо всем, что требует моего внимания.

– Ты уже поставил дом на пульт? – спросила Кэти внезапно.

– Нет, но можешь не переживать, здесь абсолютно безопасно.

– Я в этом не сомневаюсь – хотела вечером прогуляться.

Квин нахмурился.

– Мне бы не хотелось, чтобы ты шла гулять одна.

– Ты же только что сказал, что здесь безопасно. – Кэти вытерла губы салфеткой и тоже поднялась из-за стола.

– К нам тут порой забредают медведи и лоси, а они весьма непредсказуемы, – возразил Квин.

– Я выросла в походах с родителями, – заверила его Кэти. – И прекрасно знаю, что делать при встрече с животными.

Квин же не хотел так просто сдаваться, и что-то ему подсказывало, что его упрямство абсолютно не связано с таящейся рядом опасностью.

– Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? – спросил он внезапно. – Дай мне час на сборы.

Кэти удивленно посмотрела на него:

– А как же твоя нога?

– Я не инвалид, – резко бросил Квинтен, задетый за живое. – Нога полностью восстановилась после операции. Просто мягкие ткани еще не совсем вернулись к прежнему состоянию, на это требуется еще около шести недель. Доктор хочет, чтобы я вел себя аккуратно.

Кэти покачала головой.

– Не могу и представить себе этого – мужчина, привыкший рисковать, буквально привязанный к своему дому.

– Я думал, ты мне посочувствуешь.

– Так это все, чего ты хочешь от меня? Сочувствия?

– Ты раньше была добрее, мягче.

– Ты что, головой ударился, попав в аварию? Я та же, какой была всегда.

На миг между ними словно проскочила искра.

– Час, – процедил Квин. – Мы идем гулять вдвоем.

Кэти молчала так долго, что ему стало физически нехорошо от напряжения. Наконец она кивнула:

– Хорошо.