Кара небесная

Прохоров достал спички и поджег свисающий из бака бинт. Огонь быстро устремился вверх. Игорь, что есть силы, бросился прочь. Прошло несколько секунд, и за его спиной раздался оглушительный взрыв.

Яркая вспышка осветила двор. Прохоров остановился и оглянулся назад. Он видел, как автомобиль взлетел на воздух и упал на припаркованные недалеко от него машины. Не обращая внимания на людей, бегущих к горящим автомашинам, он медленно направился в сторону ближайшей станции метро. Через час он уже был на квартире, где его поджидали друзья.

***

Прохоров вернулся на квартиру последним. Перед тем как войти, он несколько раз удостоверился, что во дворе, кроме бомжей, никого нет, и направился к подъезду дома. Открыл дверь и молча, прошел в квартиру. Пока ребята готовили ужин, он быстро принял ванну и, одевшись во все чистое, сел за стол.

– Вы все помылись? – спросил он у Бондаренко и, получив отрицательный ответ, погнал его вместе с Лободой в ванну.

– Вы что, бакланы, забыли, что нужно делать после подобной акции? Я же инструктировал вас.

Ребята переглянулись и, недовольные этим нравоучением, отправились принять душ. Минут через сорок они, одетые в чистое белье, сидели за столом и пили чай.

– Цаплин, будь другом, собери все наши вещи в коробку и сожги их на улице, – попросил Прохоров.

Цаплин с неохотой оделся и вышел во двор. Оглядевшись по сторонам, он увидел недалеко от подъезда бомжей, которые грелись у небольшого костра.

– Ну что, доходяги? Запалим мировой пожар?

Он подошел к огню и, не говоря ни слова, бросил туда коробку. Искры от костра устремились вверх и стали медленно таять в ночном московском небе.

– Ты что, мужик, совсем офигел что ли? – произнес один из бомжей и, схватив коробку, вытащил ее из огня.

– Смотрите, какие классные тряпки, а он хочет их сжечь! – сказал второй бомж, доставая оттуда куртку.

Цаплин, молча, вырвал ее у него из рук и бросил в огонь.

– Пардон, господа бомжи, мне просто жалко вас. Понимаете, эти вещи с больного человека: у него неизлечимое кожное заболевание, – произнес Цаплин, наблюдая за тем, как догорала куртка.