Бунт отверженных

Доказывайте мое участие в драке, докажете – сажайте.

Сухов посмотрел на Тухватуллина. Он практически впервые сталкивался с подобным поведением. Для него было немного странным, почему этот ранее не судимый паренек ведет себя на допросе, как человек, прошедший тюрьмы и лагеря. Сначала ему казалось, что это напускное, стоит на него немного надавить, и он поплывет. Однако, все происходило совершенно по-другому. Чем дольше он объяснял, тем жестче становился паренек. Сейчас, после этих слов, он окончательно понял, что большего от него не добьется.

«Похоже, это финиш, – подумал он. – Нужно передавать его следствию. Пусть они доказывают его причастность к драке следственным путем. Наверняка, кто-то все равно его опознает. Сейчас, нужно переключиться на Миронова Игоря, может тот окажется слабее, и с ним я смогу договориться».

Вошедший в кабинет конвой, увел Тухватуллина в камеру. Сухов посмотрел в окно и расслабил тугой узел галстука. Неожиданно зазвонил телефон начальника милиции. Он поднял трубку и, услышав приглашение, направился к нему в кабинет.

– Здравия желаю, товарищ начальник, – поздоровался с начальником Сухов.

– Присаживайся. Есть разговор, – произнес Яруллин и указал ему на стул. – Я сегодня был с утра у начальника УВД, затем в МВД, а потом мы с министром пошли в Обкоме КПСС. Везде пришлось отчитываться по той драке. Ты бы только знал, что мне пришлось выслушать мне сегодня, но это не главное. Перед нами поставлена задача как можно быстрее разобраться с этим делом и передать его в суд.

– Но, Талгат Хамзович, у нас лишь только два фигуранта, а со слов потерпевших в драке приняло участие несколько десятков парней, имена и фамилии, которых нам до сих пор не известны.

Начальник милиции встал из-за стола и подошел к начальнику розыска.

– Я смотрю, ты меня не понял, Сухов? Я же тебе на чистом русском языке говорю, что сажаем этих двоих, и все. Там, наверху, ничего слышать не хотят ни о какой молодежной хулиганствующей группировке.

Это было так неожиданно, что Сухов даже немного растерялся. Он невольно посмотрел на начальника, надеясь, что тот улыбнется и скажет ему, что пошутил. Однако лицо начальника милиции по-прежнему было серьезным.

– Значит, останавливаемся лишь на этих двоих?

– Вот именно, Сухов.