На Другой стороне. Светлая и Темная стороны

– Будто повод для гордости! – насмехался егерь, перемещаясь из стороны в сторону, чтобы удерживать близнецов в поле зрения. – И что ваша семья? Два недоросля, домохозяйка и воин с заржавевшим мечом!

Обомлев от наглости егеря, близнецы кинулись в бой с такой злостью, что поляна окрасилась во все цвета радуги от магии, которой заполыхали лук и стрелы Хэйдена и ладони Хафзы.

– Отец – самый лучший на свете эна! Он пережил все и может себе позволить отдыхать! – сердито воскликнул Хэйден, выпустив в егеря подряд десяток стрел, не останавливаясь до тех пор, пока тот не споткнулся в отступлении.

– Велика честь, дожить до старости, даже не прославившись! – все не унимался егерь, чем заметно вывел близнецов из себя.

Огненный змей Хафзы старался пробить его волшебный щит, пока сама Хафза подходила все ближе, насыщая свое творение магической силой.

– Что ваша мама нашла в нем, интересно узнать? – усмехнулся егерь, словно специально не вкладывая в щит все свои силы. – И в кого вы такие медлительные лесные кулики?

– Мы из света эферья и арья! – прорычала Хафза, наступая с каждой атакой все ближе, пока Хэйден прикрывал сестру градом стрел. Близнецам казалось, что победа уже близко, ведь егерь только и делал, что оборонялся.

– Воинов получше некоторых! – добавил сердито Хэйден.

– Наконец-то! – на выдохе произнес егерь. С разворота развеяв огненного змея Хафзы щитом, егерь с силой ударил копьем по земле. Алая вспышка волной пролетела вперед к близнецам, сбив Хафзу и Хэйдена с ног. Повалившись на спины, близнецы застонали от боли, щурясь на яркое чистое небо, но вскоре обзор закрыл опирающийся на копье егерь.

– Приятно познакомиться, – улыбнулся он, но не стал помогать Хафзе и Хэйдену встать, переступив через них как через преграду на земле, чтобы завершить бой Киры и Антона, из-за которых на поляне уже появились глубокие ямы.

***

Проснувшись очередным утром от яркого света солнца, озарившего всю гостиную, Кира открыла глаза и испуганно уставилась в одну точку, почувствовав не тепло дневного светила, а пробирающий до мурашек холод страха.