Девушка с Земли

Вежливые люди скажут «инвалид», но вы не стесняйтесь, зовите меня обезьяной, если вам так больше нравится. Что так, что эдак – разницы никакой. Из-за парадоксальной реакции иммунитета я могу жить только на Земле. Я пленница, и это пожизненное заключение.

Если вы все еще читаете это, то могу себе представить ваш шок – как же, девчонка-обезьяна умеет писать!

«Обалдеть! Полный отпад!» – неверяще кричите вы друзьям, но знайте: на самом деле я такая же, как и вы. И это вы могли оказаться на Земле, в то время как я путешествовала бы между мирами – конечно, если бы выпала другая комбинация чисел.

У вас может родиться ребенок с теми же проблемами, что у меня, и его тоже придется срочно отправить на Землю, чтобы он не умер.

Мой психолог утверждает, что вы, нормалы, нас боитесь. Потому и придумываете нам клички и верите в глупые предрассудки. Все это мы видим по телику. Путешествуешь на позднем сроке беременности – ребенок станет приматом. Будешь есть в положении карантовое желе – родится обезьяна.

Когда последняя страшилка прогремела в новостях, все повыкидывали свои банки с карантовым желе, а толку никакого.

Все это ерунда. Лучшие умы сотни лет искали выход, но результата по-прежнему нет. Любой другой недостаток можно не замечать или исправить, но не этот. Едите вы карантовое желе или нет – у вас может родиться такой же ребенок, как я. Возможно, однажды лекарство все же найдется, но с моим везением готова поспорить, что к тому моменту я уже умру. Скорее всего, за день до счастливого события, чтобы судьба в последний раз могла всласть надо мной посмеяться.

Еще мой психолог говорит, что во мне скопилась уйма неизрасходованной горечи и злости. Он прав. Вы, наверное, и сами уже заметили. Особенно горько я себя чувствовала пятнадцатого ноября две тысячи семьсот восемьдесят восьмого. Через полчаса я должна была встретиться с Кэндис и рассказать ей, куда хочу поступать, кем быть и что вообще собираюсь делать всю свою дальнейшую жизнь.

Я до сих пор не приняла окончательное решение, и мне следовало все хорошенько обдумать. И, естественно, я тянула время, смотря телик.

Все информационные каналы крутили спецвыпуски программ к годовщине праздника. Половина из них показывала ту старую запись первого эксперимента, которую все уже тысячу раз видели. Уоллам-Крейн самодовольно ухмыляется в камеру и говорит: «Это маленький шаг для одного человека, но огромный скачок – для всего человечества».