Банда

Павел вздохнул, закрыл оперативное дело, которое завел буквально три дня назад, интуитивно чувствуя какую-то невидимую связь между тем, чем он занимался сегодня и направился к начальнику.

Бессменный помощник начальника Костя Лебедев, затянутый в синий новый китель, покосившись на краешки ослепительно блестящих погон, кивнул Максимову на дверь:

– Ждет, товарищ капитан. Настроение – паршивое.

Слово «капитан» Костя произнес с осуждением, покосившись на гимнастерку Максимова со споротыми петлицами.

Начальник отдела стоял посреди кабинета.

– Ну, что у тебя, Павел?

– Все то же самое.

– Так и прикажешь докладывать комиссару?

– Пока я, товарищ майор, ничего конкретного сказать не могу.

– Так, – начальник отдела начал раскачиваться с пятки на носок.

Голенища его сапог сверкали в лучах летнего солнца.

– Так, – еще раз повторил он, – хоть что-то у тебя есть?

Максимов посмотрел в окно. Он помолчал, достал папиросу, прикурил.

– Не знаю, товарищ начальник, не знаю.

– Садись, Максимов. Давай помозгуем вдвоем.

Павел посмотрел на ладную, подтянутую фигуру начальника отдела и улыбнулся.

– Ты еще смеешься, Максимов?

– Да вспомнил, как вы форму эту перешивали…

В редкие минуты, когда они оставались вдвоем, Максимов и Лосев по-прежнему были на «ты», но это похоже все больше и больше тяготило начальника отдела.

– Вот ты мне докладывал, что завел оперативное дело, что ты объединил все эти убийства и налет на склады воедино.

– Я же вам рапорт написал об этом. Там в нем я все и обосновал.

– Бумага бумагой, а мысли мыслями. Я послушаю, а потом, может, и кое-какие вопросы задам.

Максимов помолчал, поглядел на начальника. Тот смотрел, откинувшись в кресле. Лицо Лосева вдруг стало серым и отечным. Павлу вдруг стало почему-то жалко Лосева.

– Сейчас ребята работают.

Лосев усмехнулся.

– Смотри, Максимов. Мы с тобой одной веревкой связаны. Если будет плохо мне, тебе будет еще хуже.

Павел развернулся и вышел из кабинета.

***

В небольшом помещении было все в дыму, и вошедший в него Максимов невольно поморщился от режущего запаха дыма. Он вытер набежавшую слезу и направился к столу, за которым сидели два оперативника.

– Вы хоть дверь бы открыли, черти, – произнес он. – У вас, здесь как в аду, темно и жарко.

Оперативники засмеялись над его сравнением их кабинета с преисподней.