Меч Тамерлана. Книга вторая. Мы в дальней разлуке

 – Пошли!

В гостиной они застали такую картину: на кресле с влажным платком на лбу сидела Catherine, рядом на стуле дежурила ахметова внучка, сам дворник молча и скорбно стоял возле трупов, сложенных на стульях возле входа, батюшка, пропустивший все события, храпел в углу. Помощники курили во дворе.

Решив, что действовать надо быстро, они пригласили дворника в кабинет и завели с ним доверительную беседу, не забыв угостить заморской сигарой:

– Дружище, ваша внучка такая милая, расскажите о ней.

Старик, как и все дедушки гордящийся своим отпрыском, принялся с охотой рассказывать, что внучке Айгуль уже семнадцать лет, хвастался ее успехами в учебе, вот только о родителях упомянул вскользь и мимоходом.

Однако немцы настаивали, и Ахмету пришлось признаться, что его дочь была гулящей девкой и понесла невесть от кого, хотя сама утверждала, что отцом дочери был гвардейский офицер. Предложение, которое сделали члены Братства Звезды, поначалу его очень смутило. Однако цена вопроса показалась подходящей, и согласие деда было получено.

Они спустились обратно в гостиную, и Ахмет без лишних церемоний подозвал девушку:

– Айгуль, ты выходишь замуж за этого господина. – Он указал своим кривым пальцем на князя Кронберга, а тот при этом изобразил вежливый кивок. – Так будет лучше для тебя и для всех.

– Яхши, бабай [5]! – Девушка в знак покорности склонила голову, опустила глаза, и только ее ресницы часто-часто подрагивали.

– Завтра крестишься по православному обряду, – добавил Ахмет.

Девушка в испуге посмотрела на своего деда. Князь, решив разрядить ситуацию, подошел к своей невесте, взял ее руку и поцеловал со всевозможной учтивостью.

– Так надо, Айгуль! – тихо сказал он. – Я лютеранин, и моя вера признает браки с православными. Завтра наречем тебя при крещении Наташей.

«А она хороша! – думал князь. – Конечно, не та чертовка, но все же. Пусть и руки погрубее, и черты лица не столь точеные. А то, что чернявая, то и настоящая Наташа не была белявкой, скорее каштанкой, и смуглые обе, и девичьей юностью пахнет от обеих».

Настроение стало улучшаться, и князь пошел в угол комнаты, где, ни о чем не подозревая, спал попик.

– Давайте, батюшка, просыпайтесь, дело есть.

Тем временем Щтоц увещевал свою подругу, которая удивленно взирала на разыгравшуюся перед ним сцену сватовства.

– Catherine, это все делается для блага твоей дочери, – ако змий шептал барон. – Нам нужно, чтобы на нее не пала и тени подозрений.