Меч Тамерлана. Книга вторая. Мы в дальней разлуке

Уже не Николка, а целый Николай! Да и жизнь, видать, пообтрепала, вон складка меж бровей появилась.

– Почитай, полтора года, – наконец ответил на первый вопрос Николай. – А иной раз кажется, что целая вечность утекла, – вздохнув, добавил. – А что до жизни, то от нее все по голове получаю. Любимую потерял, Меч не нашел, зато предательства испил полную чашу.

– Да, брат, дела. Но ты не один такой, всем сейчас трудно, война.

Казимир Ксаверьевич еще что-то говорил успокаивающее. Говорил да понимал, что слова утешения – как раз то, что меньше всего нужно парню.

– Ты что голову повесил? С таким настроением под вражеские пули – верная смерть. А ты, Николай, нам живой нужен. Ты должен жить и нести партийное слово правды в солдатские массы. Партийное задание твое таково. Вот об этом и поговорим сейчас, а все остальное – вечером. Пошли к Джембазу.

В каморке Джембаза инженер и циркач битых два часа втолковывали задачи антивоенной пропаганды и место в ней членов партии, которые служили такими же простыми солдатами.

– Значит так, – подытожил Джембаз, – вести пропаганду среди солдат, разъяснять им нашу позицию, создавать партийные ячейки в подразделениях, распространять агитационный материал. На первое время газеты и листовки тебе дадим, потом получишь еще.

– Запомни, Коля, – добавил Колоссовский, – солдат поверит только тому, кто есть самый храбрый, самый доблестный средь них.

– Об этом не стоит и напоминать! – с обидой ответил было парень.

Но Казимир не обратил на реплику внимания и продолжил:

– Только личным примером можно получить доступ к солдатским сердцам. И еще, ты ведь на Западном фронте будешь воевать, правда? Так вот, в Минске земским статистиком работает товарищ Арсений. Наш человек! Связь держи через него.

Переночевать Казимир напросился к Николаю, чему тот был несказанно рад, пробовал уступить поляку свою скрипучую кровать, но тот категорически отказался:

– Я ведь неприхотлив как солдат, поверь, мне достаточно расстеленного тулупа у стены, в геологических экспедициях иной раз так вымотаешься за целый день, что голая земля мягче перины кажется.

Однако, устроившись на пахнущем овчиной полушубке, не преминул в шутку попрекнуть парня:

– Знали бы Братья в Европе, в каких условиях почивать изволит Магистр Волги.

– Ну?! – перегнувшись через край кровати, поразился Николай.

– Да вот! Братья столь настоятельно попросили – не смог отказать.