Последнее фото

Вот и сейчас городовой отчитывался еще об одном дне наблюдения за Думской улицей.

– Ваше благородие, после вашего визита ничего странного не заметил.

– Кто-то еще приходил?

– Нет, после ухода Георгия Александровича фотоателье закрылось. Правда… – Городовой замешкал, не решив, стоит говорить или нет.

– Не тяни! – нахмурился Лавр.

– Дело такое, ваше благородие, тот рыжебородый снова околачивается у этого дома. Чует мое сердце, что неспроста, может, чего стащить хочет или…

– Так потому ты там и стоишь, чтобы избежать кражи или чего хуже.

Ты пока за ним понаблюдай и, если что, веди ко мне. Тут и поговорим.

– Понял, ваше благородие. Больше докладывать нечего. Можно личную просьбу?

– Говори.

– Выручите меня двумя рублями? Тетушка прихворала, а до получки…

– Нет. – отрезал Лавр. – Ты мне еще прошлый рубль не вернул.

Макар виновато кивнул.

На том их встреча закончилась. Макар вернулся на Думскую. Лаврентий Павлович перешел к следующему обращению. Не такому интересному, как мистификатор.

Вот, например, два соседа не могли никак примириться. Тот, что жил сверху, жаловался на того, что жил снизу, потому что тот вечно стучал шваброй в потолок. А тот, что жил снизу, оправдывался тем, что тот, что жил сверху, топал, как стадо коров. Замкнутый круг. Лаврентий Павлович вздохнул, но делать было нечего. Все же его участок считался образцовым.

Глава 8

Утро никак не наступало. Как ни старался Николас прогнать ночь, она все еще хозяйничала за окном. Сидя за маленьким столом спиной к своей спальне, он перечитывал абзац об устройстве камеры-обскуры.

Огонек свечи задрожал – подул ветер.

«Они говорят с нами, и я их слышу» – всплыла в голове фраза Мастера. Теперь и Николасу казалось, что он слышит призраков. Иначе кто еще мог шептать позади него, таясь в тени маленькой комнаты.

Он чувствовал спиной, как она, девушка с зияющей раной на лице, крадется к нему, тянет ледяные и высохшие руки к его шее. Хуже всего то, что, даже если он обернется, ее образ не растворится в пространстве.

Ее смерть грузом тащит его душу прямиком в ад, каждый раз напоминая о роковой ошибке.

Ко всему прочему головная боль, изгнанная опиумным дымом, возвращалась из пустоты. Спина взмокла и тут же пошла мурашками.

Теперь, когда девушка подошла ближе, стало слышно, что она издает звуки подобные низкой вибрации.

– Прочь, – впервые сказал Николас.

До сих пор он не пытался прогнать ее, считая, что ее преследование – вынужденное наказание.