Последнее фото

– Почему же вы молчите? – Снова загробный голос с металлическим отзвуком.

– Прости меня, моя Аннушка, скажи мне, как твои дела?

Тишина. Неужели она не слышит?

– Я рада, мой милый, что у вас все благополучно, рада видеть вас в добром здравии, а большего мне и не нужно для спокойствия моей души.

Сердце зажали металлические тиски. Дыхание свело. Тело онемело. Дрожащей рукой он вытащил платок и промокнул лоб. Это не помогло, лоб остался мокрым.

– Скажи, моя дорогая, согревает ли тебя кулон с нашими именами, что я подарил в твой последний день?

– Согревает… И я благодарна тебе, потому что с ним я всегда помню о нас…

– Мне приятно слышать это, моя дорогая, но я не представляю жизни без тебя.

Прошел год, а будто бы день. Только позови меня, и я окажусь рядом.

– Нет! – вмешался Мастер и задул свечу.

Комната вмиг исчезла. Но тут же вспыхнули газовые горелки на стенах и комнату наполнил теплый мягкий свет. У двери стоял лакей Яков с тем же непроницаемым лицом.

– Почему вы это сделали?! – закричал Георгий Александрович.

 – Вы не дали ей ответить.

Мастер откинулся на спинку кресла и тяжело дышал. По лицу бежали капли пота. Вена на шее надулась и пульсировала. Он жестом показал на песочные часы. Верхняя чаща была пуста.

– Плевать! – вскочил Георгий Александрович. – Верните ее! Она должна ответить!

– Я жалею, что позволил вам говорить с ней, – слабо произнес Мастер. – Вам пора! Федор вас проводит.

Из двери с испуганным видом показался подмастерье.

Он подбежал, взял гостя под руку. Тот не дался. Толкнул парня и в два шага оказался рядом с Мастером.

– Верни ее! Иначе…

Он не успел договорить. Сильные руки лакея, который был на голову выше, скрутили его.

– Вам пора, – спокойно сказал он и повел взвинченного гостя к выходу.

– Да как вы смеете? Вы понимаете, что применяете силу против государственного служащего?! Я вернусь! – Подмастерье открыл дверь, Георгий Александрович уперся ногой в стену. – И буду не один! Я приведу не жалкого околоточного надзирателя, а статского советника!

Сопротивляться сильным рукам лакея не было никакой возможности.

Его волокли через общий зал под неодобрительный взгляд Людмилы Матвеевны. Она проводила его вздохом. Ведь он казался ей таким сдержанным и воспитанным.

– Завтра же вы пожалеете о содеянном!

Георгий Александрович стоял на улице перед входной дверью. Провожающий поправил на нем костюм, расправил плечи и легко поклонился.