Сильвия идёт ко дну

Правда, отлично, если им плевать, значит, ограничивающих правил здесь нет, как и людей, сующих нос в чужие дела.

Оден умело лавировала в толпе по узким улочкам, то и дело сворачивая то туда, то сюда. По началу Сильвия хотела запомнить путь, но потом бросила это дело, просто пытаясь не потерять наставницу из виду. Это оказалось сложно, но вполне возможно – среди множества русалок Сильвия так ни разу и не увидела такой же цвет волос – русый с зеленоватым оттенком.

Наконец Оден остановилась у дома – самого старого и самого потрепанного среди всех, которые Сильвия вообще видела в своей жизни.

Даже сарай на ферме в Луизиане, который построили, вроде как, еще во времена сухого закона, на его фоне выглядел как место, в котором вполне можно жить. Доверия эта девушка заслуживала все меньше и меньше, и Сильвия всерьез подумывала, не вернуться ли к предыдущему плану и не сдаться ли властям.

Оден постучала по остаткам разбитого окна трижды, потом, после небольшой паузы, еще дважды по два раза. Почти сразу за осколками мутного стекла возникло лицо, Сильвия не смогла рассмотреть его, заметив только очень яркие на бледном лице кустистые брови.

Оден покопалась в сумке, пожала плечами и протянула руку девушке за окном. Та, едва прикоснувшись, исчезла. Дверь открылась.

Сильвия не поверила своим глазам, когда вошла. Место выглядело гораздо красивее, чем дом Розали в Галанее. Роскошнее. Такое внутреннее убранство совершенно не сочеталось с внешним видом подкосившегося домика. Видимо, заметив на лице Сильвии изумление – еще бы, Сильвия совсем не сдерживала чувств вот уже несколько дней – Оден пояснила.

– Добро пожаловать к Мадлен, лучшей обманщице во всем океане, – девушка, встречавшая их в окне, слегка поклонилась. Сильвия ответила тем же. – Одну из её обманок ты уже приметила, золотце.

– Это удивительно, – произнесла Сильвия приглушенно, будто стараясь не разрушить иллюзию прекрасного места. Вдруг обманка – оно, а не внешний вид? Она понятия не имела, чего ожидать от этого места.

– Благодарю, – Мадлен слегка улыбнулась. Она казалась такой воздушной в этом тяжелом водном мире, легкой, как облако. Может, дело было в полупрозрачном многослойном платье с пышными рукавами. Может, в теплом взгляде шоколадных глаз, может, в такого же шоколадного цвета локонах, которые даже под водой умудрялись держаться завитушками. В отличие от холодной, почти белой кожи Оден, Мадлен выглядела по-летнему сияющей. Оден была серебром, Мадлен – золотом.