Не такие уж и далекие земли

Туда, где как известно жили варвары.

Время тянулось долго, корабль постоянно качало, но ни молодой маг, ни сам Кигус не чувствовали особого дискомфорта от этого. Зато от тягостного молчания атмосфера была удручающей.

Даже дух приключений молчал. Хотя обычно был болтлив. Конечно, его могла мучить совесть – всё проклятый меч, что внезапно всплыл из глубин прошлого.

Так что герой даже был рад, когда дверь каюты распахнулась и внутрь прокрался капитан.

– Боюсь, у меня плохие новости, – пробормотал он.

– Какие еще плохие новости? – возмутился Кигус. Он сразу же задумался – что еще придумает этот мошенник.

– Кажется, команда затевает мятеж. Ребята не хотят идти на эти острова. Боятся, что эти варвары-людоеды сожрут их.

– А может, ты просто услышал мои слова и теперь пытаешься уклониться от задания?

– Нет, что ты! – возмутился Пэрри, – я просто предупредил. Кстати, наш кок опять сделал то мерзкое рагу.

– Так у нас есть кок? – усмехнулся Миртус, – я думал, это ты сам готовил.

– Конечно же, есть! Такой одноногий, – недоуменно заметил капитан, – хотя я думаю, что он никакой не повар – готовит он весьма дрянно, – пробурчал он и скрылся за дверью.

– Вот только не говорите, что кок поднимет мятеж! – фыркнул дух приключений.

– А что такого? – недоуменно пожал плечами герой, – повар, между прочим, важная личность. Как солдаты или те же моряки будут сражаться и работать, если они останутся без еды?

– Пф, – скривил лицо Миртус, – с такой готовкой они мятеж и поднимут!

– Вот-вот.

– А вот возьму и приготовлю, – воскликнул Кигус, распахнув дверь каюты. Он прошел по коридору и вышел на палубу. Здесь повсюду сновали матросы, бросая на него косые взгляды. Никто из них даже не пытался заговорить с ним.

Прошагав по палубе, герой добрался до бака – части судна, где был обустроен камбуз. Тут топилась небольшая печка, на которой стояла кастрюля с весьма неаппетитным варевом.

– Чего тебе надо? – из полутьмы, опираясь на костыль, вынырнул хмурый мужик. Одной ноги у него действительно не было – вместо неё торчала деревяшка. Сам он был весьма неприятен на вид: небрит, с искривленным лицом, что покрыто парой уродливых шрамов.