Путь крови

 – Пендергаст обернулся к Делаплейн. – Обычный вопрос, капитан, если позволите. Не сообщали ли вам в последнее время об убитых или замученных животных, о необычных знаках и символах на улицах или о чем-то еще, позволяющем предположить активность сектантов… сатанистов, к примеру?

– Господи, да конечно же! – воскликнула Делаплейн. – Саванна притягивает этот народ, как магнит. Понятное дело, мы присматриваем за ними, когда есть причины предполагать преступление. С другой стороны, мы должны быть осторожны: могут посчитать, что их деятельность подпадает под закон о свободе вероисповедания.

Она помолчала немного и спросила:

– Вы думаете, здесь может быть что-то в этом роде?

– Я стараюсь не думать в начале расследования, капитан.

– Что же вы делаете вместо этого?

– Превращаюсь в приемник информации.

Приподняв брови, Делаплейн выразительно посмотрела на Колдмуна. Он пожал плечами. Пендергаст – это Пендергаст.

Сам агент уставился в пол, а потом вдруг обернулся к Коббу:

– Не откажите в любезности рассказать нам немного об истории этого дома.

– Охотно, но не уверен, что это относится к делу.

– Сейчас к делу относится все.

Кобб приступил к тому, что, очевидно, было тщательно отрепетированной лекцией.

– Дом Оуэнса-Томаса был построен в тысяча восемьсот девятнадцатом году для Ричарда Ричардсона и его супруги Фрэнсис английским архитектором Уильямом Джеем в стиле эпохи Регентства. Ричардсон нажил состояние на работорговле. Он нашел прибыльную нишу, перевозя насильно разлученных с родителями или осиротевших детей-рабов на продажу из Саванны в Новый Орлеан.

Колдмуна передернуло от того будничного тона, каким это было сказано.

– Дом строили рабы, – продолжал Кобб. – Когда работы были завершены, Ричардсон переехал сюда вместе с женой и детьми, а также девятью рабами. Рабов разместили в старом кирпичном здании на заднем дворе. За последовавшие десять лет жена и двое детей Ричардсона умерли. Финансовые трудности вынудили Ричардсона продать дом и перебраться в Новый Орлеан.

– Пятнадцатью? – с отвращением повторил Колдмун.

Смириться с мыслью о том, что один человек может владеть другими, было непросто.

Кобб кивнул:

– Оуэнсу также принадлежали еще четыреста рабов на различных окрестных плантациях.

– Zuzeca[4 - Змея (лакота).], – пробормотал Колдмун себе под нос.