Пока подружка в коме

Гамильтон обозвал его скотиной, для которой нет ничего святого, на что Лайнус возразил с расстановкой:

– Карен любит шоколад. Будь она с нами, она бы за меня порадовалась.

Повисла пауза; переглянувшись, мы молча признали, что в словах Лайнуса скрыта определенная мудрость. Успокоился и Гамильтон, хотя откровенно кислое настроение его не покинуло.

– Ричард, – рявкнул отец Карен, появившись из-за угла коридора вместе с остальными взрослыми. – Доктор Менгер сказал, что Карен приняла две таблетки. Кто их ей дал? Ты?

Я насторожился.

– Нет. Они были у нее в пудренице. Кажется, валиум. Я и раньше видел, как она их принимает. По-моему, это миссис Мак-Нил дает их ей.

Мистер Мак-Нил повернулся к Лоис, своей жене. Та только опустила голову и чуть заметно махнула рукой, признавая, что это была ее идея. Отец Карен сразу как-то ссутулился.

Я сказал:

– Карен хочет быть в форме к поездке на Гавайи. Она очень старается похудеть.

То, что я говорил в настоящем времени, словно тряхнуло их.

– Осталось ведь всего пять дней, – почему-то сказала Венди.

Никто ей не ответил. Миссис Мак-Нил театральным шепотом спросила у Венди:

– Девочки, вы… вы что-нибудь пили? Венди? Пэмми?

Венди честно призналась:

– Миссис Мак-Нил, Карен выпила всего полтора наших самодельных коктейля. Водка и тоник. Честное слово. В основном тоник, а водки чуть-чуть, скорее для запаха. Карен ведь была совсем здорова, она еще вдруг забеспокоилась, не потерялась ли ее гигиеническая помада, и вдруг – она уже лежит на земле и чуть слышно стонет.

– Хорошо, Венди. Все понятно.

Доктор Менгер принес показать нам результаты анализа крови Карен на алкоголь, чтобы подтвердить правоту наших слов.

– Практически чисто, – сказал врач. – Ноль целых одна сотая.

Карен практически чиста. Но не совсем. А значит – загрязнена. Запятнана, испачкана и замарана. Изгажена и осквернена. Заражена, зачумлена. Потеряла чистоту благодаря своим друзьям – грязным, дурным подросткам, что крушат дома, в которых живут.

Так мы и сидели в больнице – молча, вшестером – старые друзья, сидели долго, до позднего утра следующего дня. Уходившая домой после ночной смены медсестра принесла нам гоголь-моголь в бумажных больничных стаканах.