Жар предательства

За стойкой портье спал пожилой мужчина, одетый так, будто он целый день собирался провести на скачках: цветастая рубашка; золотая цепь с марокканской звездой, вздымавшаяся и опускавшаяся на его груди в такт храпу; золотые кольца на пальцах; большие солнцезащитные очки, скрывавшие его глаза.

Я огляделась. Старая марокканская мебель – вся из массивного дерева. В ворс некогда нарядной бархатной обивки забилась пыль – сразу видно, что за ней плохо ухаживают. Рядом с конторкой портье на стене громко тикающие круглые часы, как на вокзале, отсчитывающие каждую секунду со зловещим щелчком.

На стойке регистрации – полуголодная кошка, смотрит на нас настороженно: незваные гости, чужаки пришли, чтобы нарушить умиротворяющий порядок вещей.

Мы подошли к стойке портье, за которой спал старик. Пол, взяв инициативу на себя, окликнул его шепотом:

– Monsieur. – Потом, повышая голос, еще несколько раз повторил: – Monsieur, monsieur, monsieur.

Его усилия ни к чему не привели, и тогда я позвонила в колокольчик, стоявший возле открытого журнала регистрации гостей.

Его громкое звяканье вернуло старика к жизни. Тот резко вскинул голову. В его лице отражалось ошеломление, словно он не мог понять, где находится. Пока старик пытался сфокусировать взгляд, Пол сказал:

– Простите, что так внезапно разбудили вас. Но мы пытались…

– У вас заказан номер?

– Да.

– Фамилия?

Пол ответил. Старик поднялся, указательными пальцами обеих рук развернул регистрационный журнал к себе, внимательно просмотрел открытую страницу, затем, листая, несколько предыдущих.

При этом он все тряс головой, что-то бормоча себе под нос.

– Вашей брони нет, – наконец произнес портье.

– Но я бронировал, – сказал Пол.

– Вы получили от нас подтверждение?

– Конечно. Я бронировал через Интернет.

– Подтверждение у вас с собой?

На лице Пола появилось глуповатое выражение.

– Забыл распечатать, – шепнул он мне.

– Войди в почту и найди, – сказала я.

– По-моему, я его удалил.

Я с трудом сдержалась, чтобы не воскликнуть: «Опять!» Пол регулярно вычищал свой электронный почтовый ящик от старых сообщений и зачастую удалял важные письма.

– Но у вас ведь есть номера? – спросила я портье.

– И да, и нет.

Старик снял трубку древнего стационарного телефонного аппарата – такие показывают в фильмах, где действие разворачивается в период немецкой оккупации, – и принялся что-то говорить по-арабски громким, раздраженным голосом.