Последний штрих к портрету смерти

У меня бы уже уши завяли от предложений завести пару тёлочек в туалет и оттрахать, прижав лбом к зеркалу. Вчера он уже порадовал меня дюжиной историй о своих сексуальных похождениях, и во всех повествованиях лоб на зеркале почему-то был излюбленной деталью…

Потом ко мне подошёл Ганс Йолле и вывел из кинотеатра.

Глава 4.

– Маэстро просит подождать его тут, мистер…

– Скотт, – подсказал я. – Дейл Скотт, к вашим услугам.

– Эрик Йолле.

Он протянул мне руку. Пальцы у него, как я и ожидал, были сильными, хотя и не такими стальными, как у Маэстро.

– Что-нибудь выпьете?

– Может, потом.

– Ну, располагайтесь, Маэстро скоро придёт. – Он помолчал несколько секунд, разглядывая меня с огоньком в глазах. – Знаете, у вас интересное лицо. Я бы хотел его написать.

– Не то, чтобы мне было что возразить, – ответил я, – но, надеюсь, вы поймёте, если я скажу, что меня больше волнует мысль заказать свой портрет самому Маэстро.

Йолле туманно улыбнулся.

– Значит, решено… Вам говорили, что у вас римский подбородок?

– Да, пару раз.

Я не стал уточнять, что про мой «римский» подбородок мне лишь однажды сказала шлюха из Джорджии. Мы с ней лежали, отдыхая после соития. Она была ещё молода, не полностью обтесалась на работе и поддавалась эмоциям, если ей нравился клиент.

Я ей понравился. Она лежала на животе, уперев локти в матрац, и внимательно меня разглядывала. Солнце пробивалось сквозь зашторенные окна, золотистый луч пересекал её округлые ягодицы, заставляя их светиться в полутьме комнаты.

Забавно, что она задала мне такой же вопрос – слово в слово. Я, помнится, ответил с усмешкой:

– Нет. О моём подбородке заходила речь раза два, когда я учился в школе. Когда кто-нибудь расплющивал об него костяшки пальцев, у меня интересовались: «Блядь, он у тебя кирпичный, что ли?» Аналогии с античными статуями не приходили в голову ни мне, ни моим оппонентам – наверное, потому, что слово «античный» для нас означало только класс предметов в видеоиграх…

Я думал, она засмеётся, но молодая джорджийская шлюха сказала:

– А жаль.

Что касается Йолле, то он рассматривать лица явно любил и умел.

– Прошу извинить, это, наверное, вам неприятно… Но поймите мой профессиональный интерес.