Крупным планом

И когда виски подействовал (через девяносто секунд), настало время звонить в Уэстпорт.

– «Колониальный сарай», утро доброе. Стив у телефона.

Выговор явственно выдавал выпускника средней школы Новой Англии с примесью Файер Айленд. Я понизил голос на октаву или две и принялся растягивать гласные на манер англичан:

– Доброе утро. Возможно, вы могли бы мне помочь.

– Я постараюсь.

– Дело в том, что я пытаюсь разыскать диван для своего кабинета. Что-нибудь середины девятнадцатого века, предпочтительно американский или викторианский.

– Ну, вам здорово повезло. Я как раз приобрел совершенно фантастический диван. Сделан вручную в Бостоне в тысяча восемьсот пятьдесят третьем году. Сплошной тик, резные ножки. Оригинальная обивка, совершенно великолепный бледный цветочный рисунок.

– Звучит замечательно…

– Но вы еще самого главного не слышали. Это исторический диван. Потому что у меня есть документальное подтверждение, что он когда-то принадлежал Ральфу Эмерсону.

– Тому самому Ральфу Эмерсону? Трансцендентализм и все прочее?

– Тому самому, сэр.

– Надо же, – восхитился я. – Здорово!

– Настоящий коллекционный предмет, сэр. И, если позволите, очень серьезное капиталовложение.

– О какой примерно стоимости идет речь?

– Две тысячи двести, сэр. Но я должен предупредить вас, что одна моя самая лучшая клиентка проявила интерес к этому дивану…

За тысячу четыреста, во всяком случае, так она сказала. Кто же из них лжет?

– Вы хотите сказать, что вы его придерживаете? – спросил я.

– Ну… не совсем. Но она очень заинтересована. И она – серьезный коллекционер.

– Значит, если я сегодня не появлюсь, диван будет продан?

Пауза, этот засранец быстро что-то подсчитывал.

– Ну… не думаю, что она появится сегодня. Вернее, я уверен в этом… потому что она сказала мне, что не сможет приехать в Уэсстпорт раньше следующей среды.

Бинго. Я почувствовал, как виски в моем желудке сделало сальто.

– Так что, – продолжил маленький говнюк, – если вы приедете до этого времени и согласитесь заплатить больше, чем предлагает она… скажем, две тысячи триста, я думаю, что продам его вам.

– Я подумаю.

Я повесил трубку. И позвонил Эстелл, чтобы попросить ни с кем меня не соединять. И снова пошел за бутылкой. Выпил еще на палец виски, за которым последовали «листерин» и «маалокс».

Что-нибудь на сегодня намечается?

Небольшая ложь вызвала у меня подозрения.