Особые отношения

– Не хочу быть сонной, когда приедет муж.

– Оно не вызывает сонливости. Просто успокаивает.

– Но я и так спокойна.

Сестра Хоу ничего не сказала, просто молча вложила мне в руку две таблетки и протянула стакан с водой. Я неохотно проглотила лекарство, позволила усадить себя в кресло и отвезти в палату.

Тони появился почти в восемь, с газетами под мышкой и устрашающим букетом цветов. К его приходу пилюли возымели эффект – правда, сестра Хоу обещала, что я не усну, но ни слова не сказала о том, что лекарство подавляет любые эмоциональные проявления, что я буду заторможенной, вялой и оглушенной… и при этом смогу заметить, как Тони пытается скрыть свою нервозность.

– Я ужасно выгляжу? – вяло спросила я, когда Тони подошел к кровати.

– Хватить нести чушь. – Он нагнулся и чмокнул меня в макушку.

– Не повезло тебе, гляди теперь на меня. – Я услышала собственное бесцветное хихиканье.

– После того, как ты грохнулась вчера лицом о пол, я ожидал, что будет намного хуже.

– Это утешает.

Почему ты мне сегодня не позвонил?

– Потому что мне сказали, что до трех часов ты была в отключке.

– А после трех?

– Летучки, сдача материала, все такое. Это называется работой.

– Прямо как у меня. Я сейчас работаю – знаешь, на кого? На тебя.

Тони глубоко вздохнул с таким видом, будто все ему наскучило, – способ показать мне, что ему не нравится, в каком направлении пошел разговор. Но несмотря на мою вызванную лекарством заторможенность, я продолжала злиться.

Именно в этот момент я вдруг почувствовала, что меня разрывает от обиды и гнева на всех и вся – и особенно, особенно на этого скрытного, закомплексованного типа, притулившегося на краешке моей кровати. Это он, именно он виноват во всем этом кошмаре – ведь это же из-за него я беременна. Этот эгоистичный урод. Это дерьмецо. Этот…

А мне казалось, что эти таблетки должны успокаивать…

– Спросил бы хоть, все ли в порядке с ребенком, – проговорила я образцовым медикаментозно-ровным голосом.

Тони снова шумно втянул воздух. Никаких сомнений, он считает минуты в надежде скорее улизнуть из этого места и радуется, что избавился от меня на эту ночь. А потом, если повезет, я, может быть, еще раз упаду вниз физиономией и освобожу его еще на пару деньков.

– Ты же знаешь, как я за тебя волнуюсь, – сказал он.

– Конечно, знаю, Тони. Ты прямо-таки излучаешь тревогу.

– Видимо, это называется «посттравматический шок»?

– Ага, конечно.