Особые отношения

Железный Хоббс расклеился из-за бабы-журналистки…

– Такой же, как я, хочешь сказать?

Уилсон хохотнул, но ничего не ответил.

– Ну же, не молчи, отвечай, – настаивала я громким, веселым голосом.

– А какой был вопрос?

– Похожа я на эту Элейн Планкет?

– Откуда я знаю? В смысле, я ее и не видел никогда.

– Да. Но я тоже – баба-журналистка. И тоже сплю с Тони Хоббсом.

Долгая пауза. Уилсон попытался скрыть замешательство. Это ему не удалось.

– Я не знал, – выдавил он наконец.

– Лжец, – произнесла я со смехом.

Это слово подействовало на него как пощечина.

– Что ты сказала?

Одарив его ослепительной улыбкой, я пояснила:

– Назвала тебя лжецом. И повторяю это, потому что ты лжешь.

– Я просто думал…

– О чем? Что можно немного поразвлечься за мой счет, а потом улизнуть?

Он ерзал на стуле своим толстым задом и комкал в руке носовой платок.

– Я действительно не хотел тебя обидеть.

– Но обидел.

Уилсон начал озираться, отыскивая глазами официанта.

– Вообще-то, мне пора…

Я перегнулась к нему через стол, почти вплотную приблизившись к его лицу.

И все тем же бодрым, легким тоном заявила:

– Вижу, ты ничем не отличаешься от остальных мелких мерзавцев. Точно так же бежишь, поджав хвост, как только почуял, что тебе могут дать сдачи.

Он поднялся и вышел, не извинившись. Англичане никогда не просят прощения.

– Убежден, что далеко не все американцы бросаются просить прощения по любому поводу, – парировал Тони, когда я поделилась с ним своим наблюдением.

– Они лучше воспитаны, чем вы.

– Это потому, что они растут со скрытым пуританским комплексом вины… и с представлением, что за все нужно платить.

– А англичане…

– А мы полагаем, что можно удрать безнаказанно… если удастся.

У меня было искушение рассказать ему обо всем, что я узнала от Уилсона. Но мне казалось, что ничего хорошего из этого не выйдет. Наоборот, я опасалась, что, узнав о моей осведомленности, он почувствует себя незащищенным или – еще того хуже – попавшим в неловкое положение (а этого все британцы боятся как огня).

В общем, я решила не говорить ему даже о том, что, услышав историю об Элейн Планкет, полюбила его еще сильнее. Ведь отныне я знала, что он так же уязвим и раним, как все смертные. Странно, но эта его слабость была мне по душе – она свидетельствовала о том, что он может быть таким разным.

Прошло две недели, и мне представилась возможность понаблюдать за Тони на его территории.