Особые отношения

В сопровождении вооруженных до зубов конвоиров мы вернулись в столицу. Я была совершенно уверена, что, как только мы приземлимся на военном аэродроме в пригороде Могадишо, нас схватят и отправят в камеру. Вместо этого один из солдат еще в вертолете спросил, есть ли у меня американские доллары.

– Может быть, – ответила я, а потом опасливо спросила, не подбросят ли они нас за десять баксов до отеля «Центральный».

– Платишь двадцать – мы везем.

Он даже сам сел за руль джипа, чтобы доставить нас на место.

По дороге мы с Тони заговорили – в первый раз после того, как нас взяли под стражу.

– Мало что из этого можно выжать, правда? – сказала я.

– Уверен, мы с вами сумеем что-нибудь нацарапать.

Мы сняли два номера на одном этаже и договорились встретиться, когда напишем свои репортажи. Мы встретились через два часа. Вскоре после того, как я сбросила по электронной почте семьсот слов – о наводнении в долине реки Джуба, о телах, плавающих на воде, о хаосе и неорганизованности властей и о том, каково это, находиться в обстреливаемом вертолете Красного Креста, – в мою дверь постучали.

За дверью стоял Тони с бутылкой шотландского виски и двумя стаканами.

– О, жизнь налаживается, – сказала я. – Заходите.

Он оставался у меня до семи часов утра – мы решили выехать пораньше, чтобы успеть на утренний рейс в Каир. Когда я впервые увидела его в вертолете, я уже знала: мы неизбежно окажемся в постели, как только представится такая возможность. Таковы уж правила этой игры.

Дело в том, что зарубежные корреспонденты крайне редко обзаводятся супругами или «любимыми» – и как-то так получается, что с подавляющим большинством людей, которые встречаются вам на пути, решительно не хочется провести в постели и десяти минут, не говоря уж о целой ночи.

Но, когда я наутро проснулась рядом с Тони, в голову пришла неожиданная мысль: «А ведь он живет в том же городе, что и я». А это, в свою очередь, привело к еще более необычной для меня мысли: «…и я, пожалуй, не прочь еще раз его увидеть.

Вообще-то, я бы не прочь встретиться с ним сегодня вечером».

Глава вторая

Я никогда не считала себя сентиментальной. Напротив, я знала за собой определенную склонность и даже тягу к бегству от серьезных отношений – в этом меня обвинил семь лет назад мой бывший жених, когда я с ним порвала. Звали его Роберт Петтифорд. Он был юристом в Бостоне – умный, эрудированный, энергичный. И он действительно мне нравился.