Долгое безумное чаепитие души

Она стояла у ограды дома справа, на лице читались легкое беспокойство и неприязнь.

Дирк безмолвно смотрел на нее. Лет сорок с хвостиком, ухоженная, из тех, на кого обязательно и моментально обращаешь внимание.

Женщина тревожно вздохнула.

– Знаю, история страшная и все такое, – сказала она, – но скоро ли это закончится, как вы думаете? Мы вызвали полицию только потому, что от этой жуткой песни едва не лезли на стену. Все это немного…

Она вызывающе взглянула на него, и Дирк тотчас решил, что все произошло из-за нее.

Вот на кого вполне можно взвалить вину, а он тем временем во всем разобрался бы! Она этого заслуживала – уже потому хотя бы, что носила такой браслет.

Не проронив ни слова, он развернулся к ней спиной и понес свой бурлящий гнев обратно в дом, где он быстро начал застывать и превращаться в нечто твердое и эффективное.

– Джилкс! – крикнул он. – Насчет вашей теории о показушном самоубийстве. Мне она нравится. Вполне правдоподобно, на мой взгляд. По-моему, я знаю, как этот негодяй оторвал себе голову.

Несите ручку. И бумагу.

Он победоносно уселся за стол вишневого дерева в сельском стиле и проворно набросал схему событий, в которой участвовала домашняя и кухонная утварь, раскачивающийся, утяжеленный грузом светильник, затем сделал довольно точную раскадровку по времени и не забыл акцентировать важный факт, что проигрыватель был японского производства.

– Это придется по душе вашим ребятам-криминалистам, – проницательно заявил он Джилксу.

Ребята-криминалисты посмотрели на схему, ухватили основной смысл и согласились.

Схема была простая, неправдоподобная и именно в том духе, который обязательно одобрит главный судмедэксперт, потому что ему, как и им, хотелось провести отпуск в Испании.

– Если только, – добавил как ни в чем не бывало Дирк, – вас не интересует версия, что умерший заключил с неким потусторонним агентством дьявольский контракт, по которому как раз сегодня наступил час расплаты.

Ребята-криминалисты переглянулись и отрицательно покачали головами.

Затянувшееся утро им явно начинало надоедать, и поворот разговора в это русло только все запутал бы, а дело вполне можно было сбыть с рук еще до обеда.

Довольный Дирк пожал плечами, отсчитал свою долю от улики и, кивнув напоследок полицейским, пошел наверх.

В передней до него дошло, что тихий шум дневного телеэфира, который он слышал в саду, в доме раньше заглушала заевшая пластинка.

Теперь он внезапно понял: телевизор работает где-то наверху.