Автостопом по Галактике. Опять в путь (сборник)

Форд с Артуром так и обмерли, подавившись собственным воплем.

Глава 9

Другая планета, другой рассвет совсем другого дня.

Неслышно появилась узенькая серебряная каемка ранней зари.

Несколько биллионов триллионов тонн сверхразогретых, лопающихся ядер водорода медленно вознеслись над горизонтом, прикинувшись при этом маленькими, холодными и чуточку сырыми.

В каждом рассвете есть миг, когда свет не льется вниз, а парит, миг, когда возможно чудо. У всего мира перехватывает дыхание.

Этот миг пришел и миновал без происшествий, как и бывало обычно на Зете Прутивнобендзы.

Над болотами расстилался туман, обесцвечивая деревья, обращая высокие заросли осоки в сплошные стены. Туман висел неподвижно, точно то самое перехваченное на полдороге дыхание.

Ничто не шевелилось.

Царила тишина.

Солнце нехотя попыталось одолеть туман, пробуя то тут добавить немножко тепла, то вон туда запустить несколько лучиков, но, судя по всему, сегодня его ожидала очередная тягомотная прогулка от горизонта до горизонта.

По-прежнему ничто не шевелилось.

И тишина без конца.

На Зете Прутивнобендзы целые дни подобной бездвижности случались очень часто, и этот обещал ничем не отличаться от прочих.

Спустя четырнадцать часов солнце хмуро опустилось за противоположный горизонт с чувством зазря потраченного труда.

А спустя еще несколько часов вылезло вновь, расправило плечи и опять принялось карабкаться вверх по небу.

Однако на сей раз внизу что-то происходило. Какой-то матрасс только что повстречался с каким-то роботом.

– Здравствуйте, робот, – поздоровался матрасс.

– Фгм, – произнес робот и вернулся к своему занятию, а именно очень медленному хождению по очень маленькому кругу.

– Вам весело? – спросил матрасс.

Робот, остановившись, уставился на матрасса. С большим ехидством. Однако матрасс попался какой-то уж очень глупый и лишь воззрился на него в ответ круглыми глазами.

Досчитав про себя до десяти значительных десятеричных концептов (то есть отмерив паузу, призванную выразить общее презрение ко всем матрассам и самой идее матрассности), робот вновь принялся описывать миниатюрные круги.

– Мы могли бы побеседовать, – сказал матрасс, – хотите?

Матрасс был крупный, по-видимому, один из лучших в своем роде.