День Суркова

Он что-то хотел сказать, но не собирался этого делать при сидевшем на переднем сидении Отморозове.

– Приехали, – объявил Савелий. – Проходите в дом. Тут что-то стряслось, я выясню и догоню.

Он спрыгнул на землю и торопливо пошел вперед. Ему навстречу выскочил худой парень и стал выразительно размахивать руками. Он несколько раз описал окружность, надул щеки и растопырил пальцы. После очередного повтора Отморозов бесцеремонно хлопнул его по голове и направился за шахтерами.

– Что ты там показывал? – вполголоса спросил Григорий.

– Ты видел эти канавы? Ты видел? – вопросом на вопрос ответил молодой.

– Ну и что?

– Да это не канавы вовсе.

– Что же? – спросил шахтер, но в следующую секунду его осенила неожиданная догадка. – Без паники, мужики, это еще ничего не значит. Поглядим, посмотрим.

Отморозов провел шахтеров в подвал, где деревянным полом и запахом березового веника развалилась обширная сауна.

– Вот что, ребята, – начал Отморозов, когда шахтеры уселись на широкие деревянные лавки.

– Догадались уже.

– Тем лучше. Мое испытание не из сложных. Только понять его не пытайтесь. Кто выдержит – получит контракт, кто нет – до свидания.

– А делать-то что?

– Надо просидеть в парной полчаса. Кто не захочет, может уйти.

– Температура какая?

– Сто двадцать градусов.

– По Цельсию? – сострил один из шахтеров.

– И еще, – добавил Савелий, – будет немного страшно.

– Мы не из пугливых.

– Тем лучше для вас и для меня.

Отморозов ушел, но вскоре вернулся в сопровождении двухметрового верзилы, который держал в руках неожиданный для окружающих джентльменский набор из банной шапочки, перчаток и ящика пива.

– А это зачем? – недоумевали шахтеры.

– Баня, она и есть баня. Законом не запрещено, а ежели желающих нет, можете и отказаться.

Желающие тут же нашлись. Они опасливо потягивали напиток, прислушивались к вкусу, но вскоре осмелели, и пиво быстро закончилось.

– Прошу, – сказал Отморозов, поднимаясь.

Он прошел в парную и занял место на нижней скамье. В отличие от него верзила поступил более благоразумно, избавившись от одежды и водрузив на голову шапочку. Понемногу парная заполнилась бледными спинами, выцветшими наколками и въевшейся в кожу угольной пылью.

– Сколько будет дважды два? – спросил Отморозов.

– Два. Два. Три. Пять, – разделились мнения.

– Двадцать один разделить на семь?

– Три. Три, – посыпались более вразумительные ответы.