Сад бабочек

– А я – Голубянка мексиканская, – добавила Блисс. – Выглядит довольно мило. Жутко, конечно, но смотреть меня ведь никто не заставляет. В любом случае, это просто имя. Он может звать нас А и Б, или по порядковым номерам, без разницы. Откликайся, но не делай вид, что оно стало частью тебя. Так будет легче.

– Легче?

– Ну да! Помни, кто ты на самом деле, и думай, будто играешь роль. Если начнешь воспринимать это как нечто свое, тебе грозит кризис идентичности. А кризис идентичности, как правило, ведет к нервному срыву.

– Блисс.

– Что?.. Думаю, ей хватит духу. Она до сих пор не заплакала, а все мы знаем, что он делает, когда заканчивает рисунок.

Точно как Хоуп, только гораздо смышленее.

– Так к чему ведет нервный срыв?

– Пройдись по коридорам. Только не на полный желудок.

* * *

– Вы только что прошли по коридору, – напоминает Виктор.

– С закрытыми глазами.

– Так что же было в коридорах?

Вместо ответа Инара допивает остатки кофе и смотрит на него так, словно намекает, что ему следует знать, что к чему.

В наушнике снова раздается треск.

– Рамирес только что звонила из больницы, – говорит Эддисон. – Она отправит снимки тех, кого врачи позволят сфотографировать. Есть совпадения по спискам пропавших. Если считать тех, кто в морге, идентифицированы около половины девушек. Но у нас проблема.

– Что за проблема?

Инара внимательно смотрит на него.

– Одна из девушек из влиятельной семьи. Она называет себя Равенной, но отпечатки пальцев принадлежат Патрис Кингсли.

– Пропавшая дочь сенатора Кингсли?

Инара откидывается на спинку стула. Все это явно ее забавляет. Непонятно только, что тут может быть веселого. Ситуация грозит обернуться настоящим кошмаром.

– Сенатора уже поставили в известность? – спрашивает Виктор.

– Еще нет, – отвечает Эддисон. – Рамирес хотела сначала предупредить нас. Представь себе, Вик, с каким отчаянием сенатор Кингсли разыскивала свою дочь. Глупо рассчитывать, что она не вмешается в расследование.

А если это произойдет, о той конфиденциальности, какую они могли обеспечить этим девушкам, придется забыть. Их лица появятся во всех газетах от Восточного до Западного побережья. А Инара… Виктор устало трет глаза. Если сенатор узнает, что у них есть малейшие подозрения насчет этой девушки, она не успокоится, пока не будет выдвинуто обвинение.

– Передай Рамирес, чтобы молчала до последнего, – говорит он Эддисону. – Нам нужно время.

– Принял.