День всех пропавших

Только с Брэном я испытывала подобное чувство. Его рука ложится мне сзади на шею, разминая напряженные мускулы. Упираюсь ему в ключицу подбородком – пожалуй, это единственное, что помогает мне удерживаться в вертикальном положении.

– Заночуешь? – бормочет он.

Чтобы покачать головой, мне требуется больше усилий, чем следовало бы.

– Нет, если только ты не хочешь этого. Думаю, нам лучше ночевать порознь, учитывая…

– Наверное, ты права.

Ни один из нас не шевелится, если не считать его руку, по-прежнему массирующую мою напряженную шею.

– Ты как бы в порядке? – шепчу я ему в рубашку. Не «в порядке», а «как бы в порядке».

– У меня все будет нормально.

Это не то же самое, что «да». И это та черта, которую мне не хочется переступать. Несмотря на три года свиданий и четыре года совместной работы, между нами все еще остаются границы, буквально кричащие: НЕ ТРОГАЙ! Ни один из нас старается не поднимать проблему Фейт. Или у него не окажется другого выхода, как заговорить о ней, или мы не коснемся этой темы.

Даже в такой ситуации, как сейчас.

– Ненавижу, что не могу ответить на их вопросы, – вскоре произносит Брэн. – Вчерашний вечер и сегодняшний день – не худшие в их жизни. Худший – завтра, когда первоначальный шок пройдет и они в полной мере осознают случившееся и испытают страх. В первый день все ужасно. Во второй…

Прижимаюсь губами к трепещущему под его кожей пульсу и жду продолжения.

– Во второй день все реально.

– Как думаешь, Дэниел Коперник еще обратится к тебе?

– Пока не станет.

Может быть, потом, если мы быстро отыщем Бруклин. Может быть, никогда. Ему есть о ком позаботиться: Ребекка и родители.

– Однако он уже никогда не станет прежним, верно?

Брэн не отвечает. В этом нет необходимости.

В конце концов он резким движением прислоняется прямо к стене, а другой рукой поглаживает мои волосы. Позволяю себе немного забыться; выросшая за день щетина на его подбородке царапает мне висок. За этим следует поцелуй – нежнее, чем я ожидала, учитывая… ну всё.

Баюкает в руках мою голову, словно я что-то ценное, хрупкое. Не могу не задаться вопросом, какая же ярость кипит внутри его, что Брэн вынужден вести себя настолько осторожно.

– Постарайся выспаться, ладно? – прошу я, когда приходится оторваться друг от друга, чтобы отдышаться.

– Ты тоже. И прошу прощения за завтра.

– Хочешь сказать – за сегодня?

Он слегка улыбается – лишь небольшое подергивание губ. Но хоть что-то.

– Бывает, – говорю я.