День всех пропавших

Такая соседская грызня смотрится неуместно на фоне здешней трагедии.

Коричневый плащ Эддисона развевается. На своих длинных ногах он опережает нас всех и первым доходит до крыльца Мерсера. Затем останавливается, так и не представившись капитану, и оглядывается на Уоттс.

Та в ответ лишь слегка улыбается и проходит мимо. Эддисон четыре года был лидером нашей команды и привык первым вступать в диалоги.

– Капитан Скотт, – здоровается Уоттс со стоящим на ступеньках мужчиной. В руке она держит уже открытое удостоверение.

Она представляет нас по очереди.

– Фредерик Скотт. – Капитан кивает в ответ. – Я бы сказал «добро пожаловать», но давайте без притворства.

Он смотрит на меня и едва заметно вздрагивает.

– На данный момент я не планирую вступать в прямой контакт с Мерсерами, – сообщаю ему.

– Такое часто происходит?

– Достаточно часто.

– Нельсон! Мэрдок!

Два стоящих у конца подъездной дорожки копа поворачиваются на оклик капитана.

– Вы пойдете с этими агентами. Обеспечьте их всем необходимым. Агент Уоттс, я представлю вас родителям девочки. Сейчас с ними детектив Макалистер – она введет вас в курс дела.

– Рамирес, – зовет Уоттс.

Рамирес поспешно взбирается по ступенькам вслед за Уоттс, бросает мне взятую из багажника нейлоновую сумку и следует внутрь за капитаном. Эддисон задерживается поговорить с капитаном, а остальные члены команды Уоттс расходятся по своим заданиям.

Нельсон и Мэрдок довольно молоды – вероятно, им от двадцати пяти до тридцати. Они служат в полиции достаточно давно, чтобы полагать, что появление агентов ФБР сулит соревнование «у кого длиннее», но не настолько, чтобы таить недовольство за прошлые случаи сотрудничества и вторжение на их территорию. Такой промежуточной точки зрения придерживаются совсем недолго, но я могу ее понять. Разные ветви правоохранителей хотят эффективно сотрудничать – просто на практике не всегда получается.

Очки съезжают на край длинного узкого носа Мэрдока – это единственная примета обоих напарников, сразу бросающаяся в глаза. Кирни представляет нас, полицейские протягивают было руки для рукопожатия, затем останавливают себя – вероятно, потому, что мы – женщины, и все заканчивается неловким взмахом-полуприветствием.

После этого я склоняюсь к версии, что им по двадцать пять.

– С кем из соседских детей она обычно идет домой? – спрашиваю.

– Вон с той.