Юмористические рассказы о привидениях

– Мы пересекли мелководье в воскресенье вечером, всего через семь дней после того, как покинули Квинстаун, и бросили якорь у Карантина в три часа утра в понедельник.

– Я надеюсь, что на этот раз мы этого не сделаем. Кажется, я совсем не могу заснуть, когда судно останавливается.

– Я мог, но не спал, – продолжал дядя Ларри, – потому что моя каюта была самой первой на судне, а двигатель, который опускал якорь, был прямо у меня над головой.

– Итак, вы встали и увидели восход солнца над заливом, – сказал дорогой Джонс, – и электрические огни города, мерцающие вдалеке, и первый слабый проблеск зари на востоке, прямо над фортом Лафайет, и розовый оттенок, который мягко распространялся вверх, и…

– Вы возвращались вместе? – спросила герцогиня.

– Поскольку он ездил тридцать четыре раза, вы не должны думать, что у него монополия на рассветы, – парировал дорогой Джонс. – Нет, это был мой собственный восход солнца, и к тому же он был очень красивым.

– Я не сравниваю рассветы, – спокойно заметил дядя Ларри, – но я готов поддержать веселую шутку, вызванную моим восходом солнца, против любых двух веселых шуток, вызванных твоим.

– Я неохотно признаюсь, что мой восход солнца вовсе не вызвал веселой шутки.

Дорогой Джонс был честным человеком и не стал бы выдумывать веселую шутку под влиянием момента.

– Вот тут-то и звонит мой восход, – самодовольно сказал дядя Ларри.

– Что это была за веселая шутка? – таков был вопрос малышки Ван Ренсселер, естественный результат женского любопытства, возбужденного таким художественным образом.

– Ну, дело вот в чем. Я стоял на корме, рядом с патриотически настроенным американцем и прогуливающимся ирландцем, и патриотически настроенный американец опрометчиво заявил, что нигде в Европе вы не увидите такого восхода солнца, и это дало ирландцу его шанс, и он сказал: "Да, вы не видите восход, пока мы с ним не покончим".

– Это правда, – задумчиво сказал дорогой Джонс, – у них там действительно есть кое-что получше, чем у нас; например, зонтики.

– И платья, – добавила герцогиня.

– И предметы старины, – таков был вклад дяди Ларри.

– И у нас в Америке действительно есть кое-что гораздо лучше! – запротестовала малышка Ван Ренсселер, еще не испорченная каким-либо поклонением изнеженным монархиям деспотической Европы. – У нас много вещей, которые намного вкуснее, чем в Европе, особенно мороженое.

– И хорошеньких девушек больше, – добавил дорогой Джонс, но на нее не взглянул.