Охотник и его горгулья

– Заметили уже, к делу ближе давай, – поторопили его купцы.

– И вот однажды, – продолжал жрец, – местному князю вместе с дружиной посчастливилось выследить разбойничье логово. Прятался Одноглазый в пещерах – бесконечных и извилистых, точно вурдалачьи норы. Встала дружина осадой, да только у разбойников припасы имелись, не сдавались душегубы князю. И тогда тот осерчал, приказал обрушить все известные входы. И вздрогнули горы. И осыпались своды пещер!

Обычно писклявый голос жреца набрал силу, завибрировал, заполнил собой всю общую залу, вознёсся до чердака.

– Только недаром разбойники чарам обучены были. Погибая, прокляли они город, князя и весь его род. И стали являться горожанам призраки душегубов, особенно после каждого землетрясения. Того самого князя и его дружину призраки растерзали в первую же ночь после взрыва. До города так никто не доехал. Один гонец, отправленный вперёд отряда, спася. И тот умом тронулся.

Жрец перевёл дух, хлебнул травяного чая и продолжал уже привычным писклявеньким голосочком:

– И сейчас после каждого землетрясения люди гибнут или разума лишаются. Чаще всего чужаки, потому считается, что Одноголазый их недолюбливает, ибо княжеская дружина целиком из наёмников состояла. А на самом деле – чужаков просто не успевают предупредить ночами по улицам не шляться.

– Сказки это для приезжих, чтобы за постой цену поднять, – возразил моложавый торговец тканями в сине-малиновом костюме.

– И ты сам в это веришь, слуга Солнеликого? – скептически поинтересовался Беранель.

– Люди мудрые говаривали. Те же жрецы Соэры. А жрецам верить надобно. Они богам угодны! – наш спутник назидательно воздел вверх указательный палец.

– Не себя намекаешь, зеленошкурый? – безо всякого почтения скривился южанин.

– Я не заметил особого испуга у местных, – посмел высказаться я, чтобы поддержать разговор. Окликнув служанку, наконец-то донёсшую до меня долгожданный завтрак, я спросил.

– Да, что ты скажешь? – оживился южанин, не сводя пылающего взгляда с глубокого выреза её розового платья.

– Вам уезжать надо. Раз проклятье ожило, духи проснулись, могут всех чужаков поубивать, – серьёзно ответила она, высвобождая из моих пальцев узкое запястье. – Сегодня ночью четверых на площади убили. Говорят, в дом неподалёку наведывались. Может, ещё кто-то гибель нашел. Приезжие чаще прочих попадаются.