Охотник и его горгулья

Как же тут безрадостно! Я вдруг представил стены Нитереса, разукрашенные весёлыми рисунками, узорами, как это сделали власти в Каринанде – пустили художников, и те расписали в разных стилях все дороги и дома.

Свернёшь на улицу – и попадаешь, к примеру, в лес. Шелестят с фасадов листья невиданных деревьев, скалятся из-за кустов волки, неслышно крадутся тигры, грациозно пританцовывает хрупкая косуля. Свернёшь на другую – и вот ты паришь в воздухе среди облаков и птиц. А внизу на мостовой вместо привычной брусчатки виднеются квадратики пашен, вьются пыльные дороги, сплетаясь в узор, словно линии на человеческой руке, текут реки, высятся игрушечные города.

И страшно поначалу ступить. Кажется, стоишь на вершине горы, а внизу под тобой целый мир – аж дыхание перехватывает.

Добавьте к искусству художников толику оживляющей иллюзии, и вам не захочется покидать Каринанду, где за пару часов прогулки по городу возможно совершить кругосветное путешествие. А ведь город в сущности никакой. Ни архитектуры, ни производства, ни магических школ.

Но народ едет со всего Шеехра поглазеть на невидаль, сувениры по сумасшедшим ценам сметает. Чем не повод подражания для Нитереса? Хотя, я размечтался некстати.

Кривоватая улица спускалась к озеру, где командовала своей мальчишеской армией Нюка. Интересно, что она разузнала?

– Ванитар, плохо дело, – призналась она, поглядывая на выжидающих в сторонке ребят. Интересно им, прислушиваются, смотрят во все глаза. Ну да, я же «знаменитый Охотник».

Сам бы себе позавидовал, будь ситуация иной.

– Что плохо?

– Аганьер оклемался. Ещё вчера вечером к нему приезжал князь. После княжеского визита лекаря выводили на улицу подышать. Сегодня с рассветом прибыли мастера ремонтировать разнесённую тобой приёмную. Говорят, после полудня он вновь приём начнёт, – хрипло прошипела Нюка.

– Так он не красх? – расстроился я.

– Напротив. Судя по числу жертв, этой ночью пятеро на охоту выходило, – Нюка спрыгнула с берёзы

– Не знаю, – честно призналась Нюка, – Нам нужно перевести все их удары на себя.

Для этого… – она призадумалась. – С твоей-то приметной шевелюрой и физиономией много дел не наделаешь…

Я выругался и, прикрыв лицо руками, резко нажал на свой длинный нос, словно расплющивая его, помассировал брови, отчего они стали казаться менее изогнутыми и тонкими, а щеки, наоборот, увеличил. Волосы тоже временно поменяли цвет на угольно-чёрный.

– Неплохо, – оценила моя помощница.