Искры и тени

Эдуард сомневался, что все из них доживут до утра.

Бой на настоящем оружии – модная забава сезона. В прошлом году были в фаворе собачьи и петушиные по единки. Что запросят зрители в следующий раз, не предскажет самый именитый астролог. Скучающая публика жаждет зрелищ.

Мигающая звездочка привлекла взгляд Эдуарда.

– Джамал, давай помедленней, – попросил он, подаваясь вперед.

Когда-то рядом был вокзал, но рельсы разобрали, здание в эпоху строительства Вавилона снесли, а мост остался. Мост самоубийц. Сейчас на нем, перебравшись через перила, стояла девичья фигурка и махала фонарем.

Миг, фигурка отпустила перила и рухнула прямо под колеса. Джамал вжал тормоз. Позади возмущенно засигналили машины. Эдуард выбрался из авто, но отец опередил его, склонился над девушкой.

– Мертва.

Он снял с лица бархатную маску. Позади выругался Миша. Загомонили подошедшие зрители. А Эдуард поднял правую руку Алины, убедился в том, о чем знал еще до ее прыжка.

Он с трудом переждал беседу с отцом девушки, полицейскими и поспешил скрыться в своей квартире – чересчур аскетичной для человека его достатка. Только там он мог все обдумать и успокоиться.

Про технологию удаленного управления человеком он слышал не раз. Та была создана на территории РКИСа около пяти лет назад и немедленно запрещена. Эдуард не обольщался, от таких изобретений не отказываются. И сегодня он убедился в ее действенности.

Выйдя в макросеть, Смолин с удивлением обнаружил, что полностью отключилась антивирусная защита. Пришлось среди ночи ехать в сервисный центр, тратить два часа сна на нудную полную диагностику чипа.

– Хакерского проникновения не было, – заверил его работник центра, немолодой, бровастый дядька. – Защита могла слететь сама в случае сильного стресса.

– У меня вся жизнь – стресс, – буркнул в ответ Эдуард.

Теперь это точно не шантаж, а прямая угроза. Чья? Бета погиб очень странно и нехорошо. В больнице впавшее в кому тело практически сразу отключили от системы жизнеобеспечения. Еще двоих его гостей – богатых и влиятельных – тщетно пытались спасти. Но успеха не возымели.

Сейчас в клинике осталось только тело женщины-полицейской, словно ее еще можно было оживить. Тело живо, но души нет.