Искры и тени

После концерта кувшин ее эмоций был полон до краев. Говорить не хотелось, лишь бы донести, сохранить в себе это тепло пережитой радости как можно дольше.

Когда в окружающей действительности произошла перемена, девушка не почувствовала. Улица поплыла вперед, удлиняясь, убегая в бесконечность. Лучи фонарей засияли золотом, заледенели, затвердели, норовя проколоть насквозь. Из города внезапно исчезли все люди, звери. Он опустел, выветрился и теперь взирал на нее мертвыми глазами оконных проемов.

Синий дрожащий огонек разгорался в небе.

Он набирал силу, зрел. Синий-синий, как камни на Иркином обруче. Нет, как пламя аномалии – того же идеально-лазуритового оттенка. Кляксы света в окнах дальних домов померкли. Золотые иглы фонарей обесценились до дешевой подделки. От ощущения чего-то неотвратимого у Доры сковало страхом спину и плечи.

В следующий миг все исчезло. Остался привычный Барск и обеспокоенные Маша с Гошей рядом.

– Эй, ты что? – Маха встряхнула ее за плечи. – Встала столбом и стоишь!

Дора потерла глаза и лоб, избавляясь от остатков видения, и поделилась пережитым.

– Это к Нике, – кажется, не удивилась Машка. – Ты у нас чудная. То Дельту с Орэфом рассмотришь, то пушку изобретешь.

– Не изобрету, а вспомню, – поправила девушка. В августе ей пришлось переворошить память Дарьи Фелисии, вы удить оттуда воспоминания о пушке, создающей аномалии.

Звонить Нике с жалобами не хотелось. Кувшин был до сих пор полон, и лишние разговоры вычерпали бы впечатления ржавым половником.

Словно в награду за отсутствие лишней суеты, ночью Дорофее снова приснился «кошачий» сон.

Дарья Фелисия, погибший двойник Доры, временно отступила, утащила пропахшие тайнами пожитки в мрачную нору подсознания.

Все чаще мигрантка видела, как уносились изучать окрестности две белые кошки, точно сотканные из лунного света. Иногда она могла сопровождать их в вылазках, вдыхать сырой терпкий запах подвалов и пыльный – чердаков, вслушиваться в сонное воркование голубей под крышей, самозабвенно гонять других котов.

Но чаще она просто дожидалась в квартире, пока пушистые исследователи возвратятся – усталые и довольные.

Сегодня так и было. Проводив кошек размером с овчарку, она сама отправилась смотреть другие сны – спокойные и светлые. В них не нашлось места натворившей много бед Дельте или иным печалям. Зато снился родной мир, причудливо раскрашенный новыми красками, с куда более ярким солнцем и чистым воздухом. Не сбежавшие в безжизненную пустоту космоса родители.