Эльфиния. Заговорённые холмы

Знаете, мне даже стало жалко учителя. Он, конечно, не самый лучший эльф и человек, но ради спасения, скажем, Анютки и даже Эльки, я мог поступить ровно так же, как он ради Брианы.

– Слушаю, – спросил Владыка спокойно. А сам испытующе так смотрел, хитро, точно что-то задумал.

– Бриана видит недавнее прошлое, – не стал томить нас Славик. – Ночью у неё было видение. Инар звал запретные силы. А ещё Инар говорил с головешником со сталелитейного завода.

– Повсюду предатели, – многозначительно заметил Владыка городских.

– Э, с тем головешником, который нам охранные амулеты-непотеряйки делает? – обомлел я.

Марат нам такую рекламную кампанию этих штуковин провёл, что мы только на них и надеялись до сего дня. Выходит, полезем в крысиные норы холмовиков на свой страх и риск? Не хочу! Не буду! И девчонок не пущу!

– У тебя всё? – уточнил Август у внука.

– Да, – Славик нехотя встал со стула, но прадед повелительным жестом усадил его обратно.

Брови Денисовича нахмурились, острый взгляд царапнул внука.

– Я встречаюсь с Инаром через полчаса. Навестишь посольство. Дан-на-тас сейчас беззащитен, ибо лесные по городу ходят сообща. Пронесёшь во внутрь и спрячешь в укромном углу вот это.

Из нагрудного кармана главы городских вылетело нечто круглое, мохнатое, чёрное и благополучно шлёпнулось в ладонь Вячеслава. По тому, как изменилось лицо моего учителя, я сообразил, штука нехорошая.

– Наши тебя не тронут, – великодушно обрадовал его хитрый старик.

Я окончательно убедился, Славик пришел мириться, ибо тяжело жить без родных, чужим всем и каждому.

– Я сделаю.

Мой учитель встал и поспешил к выходу, подталкиваемый чужой неприязнью.

– Жалко? – поинтересовался у меня Денисович, пододвигая ко мне не тронутую внуком чашку и слойки на блюдечке. – Не жалей. Город его не простит, но на задворки пустит. Сейчас ему запретны наши быстрые пути, перекрыт доступ к информации. За исключением зрения и возможности пользоваться Верхним путём, он обычный человек.

Он пил чай, закусывал крошечными булочками с кремом. Кафе наполнялось новыми городскими. А я гадал, чего мне ждать от математички за прогулянный урок, и перспективы меня пугали. А ещё я размышлял над изменой головешника. И изменой ли?

– Женя, иди учись, – посоветовал Август Денисович. Он не захотел отвечать на мои вопросы.