Эльфиния. Заговорённые холмы

Спроси у неё Август Денисович, что будет через неделю, и она могла бы назвать три-четыре сбивчивых видения, рассказать о том, что может вообще не сбыться. Но эти видения женщину пугали.

– Следи за ним, за шпионами холмовиков и за лесными, – посоветовал глава городских.

– А за бывшими арбитрами? – поинтересовалась она на всякий случай. Две недели она неотрывно наблюдала за детьми. Даже подсмотрела за их другом-чародеем.

– Они уже в игре, их проконтролируют более слабые. Ты нужна мне здесь, – отрезал он и ушел, как всегда, не прощаясь.

Скульптуры немедленно извлекли из-за тумбочки рулон обоев.

– Садись с нами играть, Ядвига, – пропищал неотёсанный бородач. – Мы тебе ручку выделим. Знаешь, какую сказку вчетвером напишем? У меня придумки есть. Хотел для другой приберечь, но лучше в этой использую.

– Беречь задумки нельзя, иначе новые не придут, – назидательно ответил фараон. – Или испортятся, или забудутся. Иди к нам, Ядвига.

– У меня приказ Владыки, – с сожалением ответила женщина, присаживаясь между фараоном и рабочим.

Ли-дви-ра

Как тепло, мягко и уютно спать на прелой листве и мягком мхе под корнями столетних необхватных дубов, длинноствольных сосен, тёмных, терпко пахнущих смолой елей! Спать и видеть снежные сны, пока первая капель не зазвенит по наледи. Пока из-под земли не потянутся нежные ростки, а деревья-хранители не ускорят ток соков от корней по стволу и дальше – к нежным зарождающимся почкам на тонких веточках.

Первый снег ложится слоями, оставляя землю под кронами голой. И тогда в дело вступает волшебство старших. По их зову приходит метель, свистит, воет, наметает снег плотно к стволам, чтобы ничто не тревожило покоя юных лесных.

Снежная шуба сохраняет тепло, бережно ограждает от лишнего шума и суеты. И лесные благополучно взрослеют, напитываются силами деревьев-кормильцев, энергиями земли. Лишь изредка на стволах проступают похожие на человеческие лики, призрачные фигуры. Днём они привязаны к своим кормильцам. Зато в лунные ночи призраки спящих лесных собираются на полянах, ведут слышимые лишь им одним беседы, танцуют, поют, чтобы рассеяться за час до рассвета.