Эльфиния. Заговорённые холмы

Мы прильнули к окну следом. Меж плавно раздваивающейся рогатки тонких ветвей берёзы сидела девочка в белом платье, беззаботно болтала ногами. Огромный красногубый рот на миловидном лице распахивался в устрашающем оскале. Из высокого лба вырастали чёрные рога и плавно загибались к белобрысому затылку. Девочка крутила в руках крупное зелёное яблоко, ещё одно просвечивало сквозь полупрозрачный карман.

– Разведчица, – недовольно изрёк Валентин. – Лесная.

Девица нас не боялась. Ещё бы, с чего ей опасаться каких-то людишек? Она не мёрзла в метель, да и сама казалась собранной из сверкающих кристалликов снега.

Яблоко в три укуса исчезло в её безразмерной пасти, огрызок полетел в стекло, беззвучно стукнулся о раму и увяз в сугробе на подоконнике.

– Хамит, – Элька протянула руку к стеклу, но Валентин перехватил её запястье.

– Она нам ничего не сделает, пока не дашь провод. Пусть забавляется, – он поманил нас от окна. – У тебя есть вещь, принадлежащая твоему другу? – склонился он к Ане.

– Нет, – она виновато потупилась. Хоть подарками не обменивались, значит, не так далеко зашло, отчего-то порадовался я.

– Полное имя? – приступил к допросу Валентин.

– Иван Казимиров. Отчества не знаю, – она опасливо посмотрела на кабинет.

Лучше бы не о пропущенных парах думала, а о том, что втянула нас в разборки города и леса.

Я был не в духе. Каждый Новый год я становился злым и колючим, готовым впасть в спячку до весны вместе с лесными.

Холод и отсутствие ярких красок, постоянные «дом-школа-дом». Предпраздничная суета скорее злила меня, чем дарила ощущение чуда. А всё потому, что за суетой наступали каникулы, когда я никому не был нужен.

Родители одноклассников ходили с детьми на лыжах, отпускали их в секции, на концерты, просто порезвится, поиграть в снежки. Меня же пугали воспалением лёгких, эпидемией гриппа, переохлаждением. Пугала, обычно, бабушка, до середины января прочно занимавшая всё пространство нашей квартиры своей чрезмерной заботой.

Даже серая Мисти не смела лишний раз запрыгнуть в кресло или пройтись по подоконнику, жалась к полу под строгим взглядом Гертруды Марковны.

Мама с папой днями пропадали в кино, у друзей, а то и вовсе уезжали к дальним родственникам в другой город, Анютка усаживалась за сериалы и дамские романы, гуляла с подругами. А я был абсолютно один, запертый в стенах квартиры, в клетке из снега, мороза и непонимания.