Чернокнижник

Он сделал паузу, грустно посмотрел в серое небо. Зря стараешься, жалость – ресурс ценный, расходовать его нужно с умом. Следует выяснить, что за фрукт о тяжелой жизни лапшу на уши вешает.

– А как вспоминать начал – думал, с ума схожу, – продолжал он бить на жалость. – До сих пор ужасаюсь, сколько всего со мной было, и было ли? Карло увидел – Белую крепость вспомнил, в которой на цепи сидел. Тебя…

– А меня с чего? – удивилась я, аж слезы высохли.

– Ты похожа на королевскую прорицательницу, которая первой предсказала нам победу.

– Кому – нам?

Истерика утихла. Я шмыгнула носом и тряхнула головой. Так, Лина, бери себя в руки. Ты не дома. Нянькаться с тобой никто не обязан!

– Таресу, Радессе и мне. Я завтра продолжу рассказ. – Он улыбнулся.

– Ты сильно ее любил? – услышав имя, я оживилась. – У тебя голос изменился, когда ты произнес «Раде-эсса», – с придыханием передразнила я.

– Сейчас придет служанка.

Вопрос пропал впустую. Ничего, спрошу еще раз, и еще. Не отмолчится.

– Она покажет, где помыться, принесет смену одежды, – продолжал чернокнижник.

А я на этом слонодроме? На взлетной площадке для боинга? Может, два кресла составить вместе и там выспаться?

Гвардейца забавлял ужас в моих глазах:

– Карло все считают скрягой. Уверен, он до сих пор следит за экономией бюджета и попрекает транжир.

– Гвардеец, – хоть зарежьте, не могу припомнить его местное имя. – Что ты такого ужасного совершил, если с тобой так кошмарно поступили?

– Пошел не под тем флагом.

Он поклонился и вышел вон. Я осталась наедине со своими страхами.

Радесса Фае из клана Алавиль

Ни одна раса не способна к столь сильной ненависти, как эльфы. Доказано учеными. Заметьте, даже не эльфийскими. В последние полтора века Радессе казалось, будто концентрированная ненависть течет по ее венам, заменив собой древнюю кровь прославленного клана убийц.

Замерев на карнизе третьего этажа провинциальной гостиницы, шпионка машинально коснулась пальцами агатового ожерелья на шее. Каждая бусина – запись допроса врагов королевы. Кража из королевской сокровищницы мощного артефакта, обещанного в дар Храму Творца, всполошила неожиданно много охочих до дармового могущества. Вскрылись не замеченные шпионской сетью два крупных заговора и несколько мелких, проявились взаимные дрязги знатных родов.