Мир обычный и мир волшебный

Мир обычный и мир волшебный

Александр Кузнецов

Однажды, соприкоснувшись с чудом, Виктория получает возможность начать жизнь вновь, став частью магического. И вроде бы всё замечательно. Но волшебство не способно излечить наш мир целиком. Волшебство индивидуально и не распространяются дальше вытянутой руки. А вскоре оно потребует платы.

Александр Кузнецов

Мир обычный и мир волшебный

I

Быстро войдя в вагон скоростного поезда Москва – Санкт-Петербург Виктория, отыскав своё место у окна, плюхнулась в кресло и прислонилась горячим виском к осеннему окну.

Проделавшее это, была актриса сорока лет. Ещё несколько лет назад она была востребована и желанна, но заигравшись в звезду не заметила, как вместе с молодостью ушёл муж и успех. Теперь она цеплялась за каждую возможность подзаработать, не гнушаясь антрепризой в театрах, второсортными телесериалами и рекламой, чтобы жить самой и содержать единственную дочь – болезненного и нервозного подростка.

Несмотря на то, что денег катастрофически не хватало, она предпочла бы поезду самолёт.

Но перепады давления при взлёте и посадке просто убили бы её сейчас. Вчерашнее посещение клиники так и осталось незавершённым. После прохождения томографии головы она, не дождавшись результатов, убежала, только услышав по телефону от своего директора, что есть возможность хорошо заработать в спектакле БДТ.

С трудом отклеив раскалывающуюся голову от стеклопакета вагона Виктория невольно устремила взгляд в сторону шума, доносящегося в торце вагона.

Высокий, сухощавый старик, кричал на непонятном для проводницы и пассажиров восточном языке.

Возбуждённый, он то скрывался за дверьми соседнего вагона, то появлялся вновь, постоянно сопровождаемый проводницей удерживающей его от чего-то необдуманного. Беспрерывно посылая проклятья в её адрес, старик вскоре обессилил. Усевшись по-турецки на пол, он стал поднимать руки кверху и рыдать, словно пропало дело всей его жизни. За его спиной и растрёпанной проводницей возникло два новых персонажа: охранник поезда и полицейский.

Случись происшествие с иностранцем на глазах Виктории ещё пару лет назад, оно промелькнуло бы для неё, как титры в кино. Теперь Виктория существовала в естественной для множества людей чёрно-белой реальности. Происходящее, будто специально показывалось в замедленном действии, а иногда повторяясь. Эта обыденная повседневная жизнь постоянно грозила нервным срывом.