Химера

Повернув за угол, он по привычке двинулся в южный микрорайон, где почти месяц как остывал их съёмный уголок в одной из немногих в посёлке многоэтажек. На пол-дороге остановился, сплюнул с досадой и развернулся в обратную сторону. Отныне путь был один – на родительскую квартиру.

2000, июль

Поздним утром, когда поднявшееся солнце вовсю золотило сквозь туман и дымку крыши и здания столицы, скорый поезд «Кама» сообщением Пермь-Москва с опозданием в несколько минут прибыл на перрон Ярославского вокзала. Открылись двери, и истомившийся в проходах и тамбурах народ хлынул наконец наружу, в специфический коктейль из утренней свежести и городского смога, к которым едва заметно примешивалась терпкая гарь тлеющих подмосковных торфяников.

Плацкартный вагон за номером одиннадцать опустел, и последней на перрон вышла, волоча за собой здоровенный бежевый чемодан на колёсиках, юная девушка, на вид почти подросток, небольшого роста, с дерзкой копной вьющихся рыжеватых волос, одетая в серые вельветовые брючки и лёгкую приталенную куртку.

– До свидания, Марьвасильевна. Спасибо за пирожки, не дали с голоду помереть.

Та кивнула в ответ.

– Счастливо, удачного тебе поступления…

И размышляла про себя, с умилением глядя вслед удаляющейся юной пассажирке: надо же, какая милая девочка – культурная, начитанная, о чём ни заговори, любую тему поддержит. И ведь не боится одна в Москву соваться! Хотя такие общительные умницы дорогу себе везде пробьют.

При всём том проводнице почему-то никак не удавалось вспомнить имя вежливой девочки. А ведь как то называла себя: не то Алла, не то Лола. Нет, кажется, всё же Юля…

Хлопнула дверь тамбура, и в проёме возникла напарница Шурка.

– Маш, ты вчера постели выдавала, деньги где?

Та обернулась с недоумением.

– Как где? В служебном, в ящике, как всегда.

Шурка сунула сигарету в серые зубы и показала веером несколько мятых купюр.

– Вот эти, что ли? Ну, шестьсот-то здесь, а где ещё тыща?

– Да что ж ты такое говоришь? Всё там лежало, до копейки…

– Хочешь сказать – я взяла? – нахмурилась напарница, – а может, тебе лучше будет вспомнить, с кем в служебке пол-ночи чаи гоняла?

Незадачливая Марья смотрела оторопело.