Химера

Так почему-же не оставляет пришедшее невесть откуда ощущение досадной утраты? Что-то он упустил, куда-то опоздал, кого-то проворонил… Словно долго гнался за подножкой последнего вагона уходящего поезда. Перрон закончился, состав набрал ход и, показав на прощание красные фонари, исчез за поворотом. А Славка, запалённо дыша, лишь взглядом его проводил.

И, едва открыв дверь, он сразу понял, что в квартире никого нет. На кухне – кислая застарелая вонь дядькиных сигарет, в зале – ни следа чьего-либо недавнего присутствия, телевизор выключен, пульт на столике, балкон закрыт.

Через открытую дверь спальни видна небрежно заправленная постель: понятно, Палыч валялся, дул своё пиво. Пустых бутылок, правда, не видать. Славка прошёл на кухню, посуды не было и там. С собой, что ли, забрал, крохобор, копеечная душа?

Да чёрт с ним, с Палычем. Что-то не складывалось со славкиной гостьей, удивительным образом попавшей в его квартиру и неожиданно испарившейся. Досадно, обидно, могла бы и записку оставить, вон ручка в прихожей на зеркале.

Объяснить её бегство можно только одним – пришла наконец в себя, запаниковала, засуетилась, надела ещё невысохшую одежду и убежала. А Палыч – это единственный, кто может поведать суть происшедшего.

Славка подошёл к телефону, взгляд его снова упал на шариковую ручку, и он на минуту задумался, затем пошарил по карманам. Вообще-то он совершенно точно сунул её утром во внутренний карман, перед самым уходом. Теперь-же там пусто, а ручка по-прежнему валяется на зеркале.

Впрочем, это может быть и другая ручка, а малолетний воришка успел-таки в карман слазить?

Ладно, не о том думаешь. Славка набрал палычев номер, в трубке тянулись унылые длинные гудки. Нет, надо самому спуститься, Славка не посещал его нору добрых месяца три, может там и телефона-то уже нет? Прямо в тапках он отправился в соседний подъезд, а поднявшись на второй этаж, испытал секундное замешательство. Дядькина дверь, ещё недавно являвшая собой набор фанерных заплат, оказалась аккуратно обитой свежим чёрным дерматином, и золочёная цифра 28 красовалась на ней.

Не может быть! Неужто руки дошли, в кои-то веки?

Славка названивал минут пять, но ни стука, ни скрипа не доносилось изнутри. Нету Палыча, бродит неведомо где «по своим делам». Интересно знать, какие у него, безработного выпивохи-тихушника, дела? И какую такую деревню он поминал? Нет, ну надо же, преспокойно смылись сразу оба, и никто не удосужился даже пару слов нацарапать.