Бюро Черных Кэбов

Да, он был из тех людей, кто вещал про судьбу и говорил, что если чему-то суждено сбыться, то оно сбудется. А если злодейка-судьба решит вдруг, что сбываться этому совсем необязательно, мечты так и останутся загаданными в темной ночи желаниями, не имеющими ни единого шанса на то, чтобы стать когда-то частью реального мира. Но не смотря на высказывания подобного рода, он все же оглядывался по сторонам, переходя дорогу.

Не смотрел правда, на светофор, но на это у него были совсем другие причины.

– И как же вы решили эту проблему?

– Я не решила, – женщина провела рукой по лицу, – не смогла.

– А пытались? – Эзра снова остановился на перекрестке, пропуская толпу еще спящих пешеходов.

Зеленые глаза посмотрели со злостью. Но Эзра не сомневался, это всего лишь злость на самого себя.

– Не пыталась, – процедила женщина, сверля взглядом профиль Брауна. Но тот не обращал внимания. Для него было вполне нормальным, что люди злились. Это же люди. Они не могут быть тихими и покорными всегда.

Некоторые даже иногда не могут такими быть.

– Он меня не любил, и я… И я нашла любовь на стороне.

– Только поэтому?

– Да, – женщина кивнула.

Эзра продолжал смотреть в зеркало заднего вида, наблюдая, как в машине сзади семейная пара ругалась между собой.

– И все же спрошу еще раз, вы изменяли ему только потому что он не любил?

Женщина зарылась пальцами в рыжую копну волос.

– Нет, – прошептала она, – я тоже не любила.

Эзра и так знал это, но почему-то хотел услышать это от нее.

Изменяют не тогда, когда есть ощущение, что тебя не любят. Изменяют потому что не любят сами. И как бы партнер не любил сильно, если ты не любишь, измена – заключительная сцена в вашем жалком театре. Эзра и сам не понаслышке знал, что такое измена. Он был, как и все, человеком, у которого есть прошлое.

Он старался жить настоящим, но прошлое часто накрывало его с головой. Часто становилось тяжело дышать и хотелось вынырнуть из воды, что затекала в уши и нос.

Он пытался смотреть в будущее и дышать настоящим, но так хотелось хотя бы иногда оборачиваться и наблюдать за собой – прошлым.

У него была его Мэри.

Мэри, которую он любил с того самого момента, как будучи подростками они лежали на песочном пляже и придумывали имена чайкам, гоготавшими так громко, что двое влюбленных подростков иногда закрывали уши, чтобы хотя бы на минуту послушать собственный шум в ушах, а не крик чаек.