Бюро Черных Кэбов

И дальше я помню все события обрывками… Но то, что я запомнила, мне не понравилось. Мне в глотку вливали алкоголь, а я просила очередную дозу.

Дакота вытерла испепелившийся окурок о собственный рюкзак и положила его в карман куртки.

– Потом я проснулась в больнице. Тело жутко болело, будто я пережила смерть. В зависимости от мест, которые буквально горели адским пламенем, я поняла все. Я не была глупой. Меня изнасиловали. И я чудом выжила после десятиграммовой дозы, которую я все-таки получила и водки, которой во мне было около полулитра.

– Но ты справилась, – с надеждой в голосе сказал Эзра.

– У меня не было выхода, – Дакота вытерла слезы вместе с размазанной тушью, – моя мать узнала об этом и выгнала меня из дома. Мне нужно было как-то двигаться дальше. Выгнала, понимаете? Она сказала мне то же самое, что мне когда-то сказал брат. Она сказала, что я самое ничтожное существо, которое они знают. Она приходила в больницу… И говорила мне все эти вещи…

– Но после того раза ты завязала, да? – Эзра знал ответ, но все же спросил.

– Нет. Тогда, в тот вечер, я хотела выбрать смерть. Но люди не могут ее выбрать. Она всегда выбирает сама. Это она решает… решает все.

– Но ведь ты прекратишь? Прекратишь это? – Эзра остановился у нужного Дакоте книжного магазина.

– Это глупо, – она пожала плечами.

– Это благородно.

– По отношения к кому мне быть благородной? – девушка рассмеялась, широко улыбнувшись.

– Научись быть благородным по отношению к самой себе.

– Я не обещаю, – она достала несколько купюр, – но я постараюсь, ладно?

Дакота вышла из машины, и мужчина протянул руку к таксометру, который показывал всего двадцать миль, хотя ему показалось, что прошла вечность.

Девушка не торопилась выходить, и они молча сидели в машине, каждый думая о своем

– Тебе хотя бы нравится работать в книжном магазине? – Эзра оглядел стеклянную витрину магазина.

– Конечно. – Дакота улыбнулась собственным мыслям.

– И к какому же жанру принадлежит твоя жизнь? – Эзра рассматривал задумчивое лицо и старался убедить себя в том, что эта девушка на самом деле не сломлена.

– В моей жизни бывало много жанров, и ужасы, и фантастика, и… Но исторический жанр и детские книги были и будут самыми честными из всех.

– Но ведь историю переписывают, о ней врут, и она становится своего рода фантастикой.

– Так было не всегда.