Хозяин леса

Криво улыбнувшись, он с тоской провёл по уцелевшему куску зеркала ладонью, вытирая пыль, и обвёл взглядом увиденное. Почему-то ему вдруг вспомнилось то ощущение отверженности и незавершённости, которое он испытывал в детстве до встречи с Варлоком. Будто части твоей души и твоего тела треснули, лопнули и разлетелись по сторонам света, оставив лишь то немногое, что должно теперь составлять твоё естество.

Девочка, которую он привёл… несчастна. Рейвен увидел это в её глазах. Она смотрела так, как когда-то смотрел он: с вызовом, болью и обидой.

Рейвен коснулся треснувшего лба отражения и угрюмо сжал губы.

Варлок спас ей жизнь, как когда-то спас и его. Но разве эта девочка, маленькая избалованная принцесса, может быть полезна? Рейвен прекрасно понимал, что она ничего не умеет и к труду вряд ли приучена, так неужели Хозяин спас её просто из чувства милосердия? Всю свою жизнь Рейвен наблюдал за тем, каков его Господин, но эта девочка враз изменила всё, что он строил в своём сознании.

Отражение нахмурилось, сдвинув единственную бровь к переносице, и Рейвену пришлось отвернуться. Эта недосказанность и двойственность не давала ему покоя. Нервно поправив прядь волос, упавшую на лицо, он коснулся кончиками пальцев левого уха и скрипнул зубами: остроконечное, будто высеченное из дерева, оно почти не проглядывало сквозь чёрно-смоляные волосы, и ему было спокойнее от этого.

Варлок взял его под опеку, зная, что Рейвен не человек. Но иногда, лишь изредка, сам Рейвен проклинал себя за это. От людей его отделяли лишь эти острые уши, а от лесного народа – человеческая внешность, и в глубине души он не мог смириться со своей природой. Теперь же эта девочка, Анна, оказалась на его месте – брошенная, отчаявшаяся и напуганная, она больше не принадлежала людскому королевству, но и для леса она останется чужой.

– Какую рану ты открыл в моей душе, жестокий господин, – пробормотал он, на секунду прикрыв глаза. Сердце пропустило болезненный удар и будто бы сжалось, как птица в позолоченной клетке.

Когда он снова бросил взгляд на отражение, у его изувеченного двойника по щеке катилась слеза.