Дестабилизатор

Всего второй этаж, кто мог подумать… И ведь даже записки не оставила! Она не могла поступить так с сыном, которого любила больше всех на свете! Так говорила бабушка и Эл верил ей. Все получилось по глупой, нелепой случайности. Мама случайно упала из окна, ударившись головой о бордюр, окружавший цветник. Но закону не было до этого дела. Мама ходила на терапию, но инвалидность ей не присвоили, поэтому считалось, что она отвечала за свои действия, и ее семья должна была понести наказание за совершенное ею преступление.

После первого раза произносить ненавистные слова стало проще. Каждый раз, всматриваясь в лица тех, кто сидел в зале, Эл видел лишь равнодушие, скуку, сочувствие, иногда насмешку. У детей помладше статус ребенка преступников вызывал ужас, у старшеклассников, к удивлению Эла, прежде не сталкивавшегося с этой стороной школьной иерархии, уважение.

Вскоре после первой церемонии в школьном дворе его остановила группа подростков лет пятнадцати-шестнадцати.

– Кого мамаша-то грохнула? – спросил один из них, лениво жуя жвачку.

От старшеклассников пахло сигаретами, их форменные пиджаки были расстегнуты, шнуровки рубашек распущены, на лицах блуждали ухмылки.

«Бить будут», – решил Эл, изготовившись дать отпор. Он знал, что ему не победить, но сдаваться без боя или бежать не собирался.

– Себя, – буркнул он и старшеклассник, задавший вопрос, разочарованно скривил губы.

– Пф-ф-ф, а мы-то думали… но все равно круто! – он покровительственно похлопал Эла по плечу.

– Чего крутого? – не понял тот. – Ты бы хотел, чтобы твои родители кого-то убили?

Мальчишки расхохотались.

– Дурак ты, – ответил другой, конопатый, с гладко зализанными жидкими рыжими волосами. – Не говори, что мамаша себя грохнула, говори, что кого-то другого. Увидишь, как тебя зауважают.

– Сами вы дураки, – обиделся Эл, развернулся и ушел с закаменевшими плечами, ожидая удара или камня в спину. Но бить его никто не стал. Одноклассники одно время держались с ним настороженно, но постепенно оттаяли.

Почти. Со временем Эл обнаружил, что относятся к нему все-таки по-другому. Но даже те, кто стал относиться хуже, задирать его не решались, а вот детей, чьи родители совершили преступления попроще, задирали, еще как! И этого Эл стерпеть не мог.

«Послушай, Лейан, – плотно закрыв дверь кабинета, сказал директор, после третьей или четвертой драки. – Уймись или оглянуться не успеешь, как окажешься в дисциплинарной школе.