Ведьма по обмену

Офицеры нашлись все в том же кабинете, в котором я вчера варила отворотное зелье, однако ведьмака среди них не было. Следователь ждал меня в своем кабинете. На допрос с пристрастием.

После двух поцелуев оставаться с мужчиной наедине было настоящей проверкой для моей выдержки, но меня успокаивали сразу три вещи. Первое – ведьмак вчера так же, как и остальные, был подвержен влиянию любовного супа, а значит, целовал меня не по своей воле. И это, пожалуй, даже было обидно.

Второе – я была ведьмой, а ведьмы никогда ни о чем не сожалеют и своих поступков не стыдятся.

И третье – со мной был мой пушистый нянь, свято блюдущий мои честь и достоинство, а это даже пострашнее дракона.

Нас со следователем разделял только его стол. Усевшись на стул, я приготовилась выслушивать. В столице я уже привыкла к нотациям и разборам полетов, но, как оказалось, слушать намеревались меня.

– Итак, коротко и по существу. Что там с дежурной ведьмой?

После того, что Жозеф устроил перед особняком мадам Боржуа, я не ожидала от него такого колоссального спокойствия.

Только время от времени мне все же казалось, что руки его подрагивали и тянулись в сторону моей шеи. Ощущение такое создавалось.

Я рассказала все, каждую мелочь, прекрасно понимая, насколько эти мелочи могут быть важны в нашем деле. Говорила, а сама внимательно наблюдала за следователем, отмечая его реакцию на мои слова.

Да, я его подозревала в причастности к тому, что произошло с дежурной ведьмой, но мужчина ожидаемой ответной реакции не дал.

Он слушал, да. Не перебивал, иногда уточнял, но на мою уловку не попался. Когда я заговорила о внешнем виде дома, упомянула о плесени, но не уточняла, что она была серой и появилась от выброса магии.

– Обычная плесень? Пожалуй, это действительно странно. Она не укладывается в общую картину.

– Я сказала обычная? – картинно удивилась я. – Нет, там была серая плесень. Выброс произошел около месяца назад. Может быть, чуть больше.

Я сообщила в ковен обо всем произошедшем для того, чтобы они прислали новую дежурную ведьму и помогли госпоже Рейнар. Это все.

Не было упреков за то, что я не рассказала обо всем раньше. Господин Калье прекрасно понимал, что виноваты мы оба. Он, конечно, больше, но все же была и моя вина в том, что нам не удалось нормально поговорить. Мне из вредности не хотелось сообщать ему что-либо, а ему из вредности не хотелось, чтобы я вообще здесь находилась.