Порча

 – Станан пожал плечами как бы давая понять, что добавить ему нечего.

– Сам-то как думаешь, могла эта троица глаз на проезжих положить?

– Да на что там глаз класть? Токо если на кинжал, что на поясе у старшого висел? С виду ничего себе так, ценная вещь. – Станан снова в сомнении пожал плечами и вдруг вспылил. – Да что вы меня всё пытаити?! По мне братья Стиффены вполне могли на них напасть, ежели вы к этому речь ведёте, впрочем, как и на любого другого. Однако тот важный господин сегодня живой здоровый лошадей седлал а молодой….

– Да ничего особенного, порезали сегодня ночью кожаных с их кодлой, почти всех, только двое старших остались живы, да и те с проломленными черепами в лазарете отдыхают.

– Да ты чё! Во дела! – Развеселился Станан и заметался по двору ища с кем поделиться новостью, но, увы, как на зло никого по близости не оказалось.

– Ты погоди радоваться, у меня к тебе ещё пара вопросов…

– Да какие вопросы начальник!? – Но потом вспомнив что-то, передумал. – Спрашивай.

– Ты бы так не радовался, двое из братьев ещё живы.

– Это не беда. – Легкомысленно махнул рукой конюх.

– Кто-нибудь вчера покидал таверну где-то около полуночи?

– А вот чего не знаю того не знаю. Вчера ввечеру я был приглашён на ужин к одной очень симпатичной особе, так что, извиняйте.

– К Мандрусе что ли? Нашёл красавицу.

– Понятия не имею, а да, к нему сегодня нарочный от управителя с утречка пораньше прибегал, передал что-то, я не видел.

– Понятно – буркнул Крахт – бывай. – И сержант направился к капитану городской стражи докладывать о проделанной работе и по возможности спихнуть это дельце, где фигурирует сам господин управитель самому капитану. Дураков нет, чтоб беспокоить высокое начальство и капитан вряд ли будет что-нибудь предпринимать.

Казарменный корпус состоял из двух домов: Каменного домишки, где проживал капитан Авестин с лейтенантом Томом. Там же находилась канцелярия и штаб. Второе здание было новым бараком на двести персон, как любил выражаться гарнизонный священник Шарль де Ньё. Шарль де Ньё: известный столичный поэт, ценитель всего прекрасного, будь-то вино или женщины. Отличный наездник и мастер фехтовальщик.